– Милая, много же тебе хлопот со мной! Сегодня ты посиди, а я похлопочу.

Она хватала его за руки и укладывала в постель, и много, с горячностью говорила. Рэд понимал ее примерно так:

– Это вовсе не хлопоты, а честь и почет. Я всем расскажу, как ухаживала за тем мужчиной, кто создал шёнбрун. Все будут мне завидовать.

В дангарском языке не было специального названия, типа “великий копальщик” или там “гений лопаты”. Грета всегда говорила много слов: “Тот мужчина, кто создал шёнбрун”. Рэд понимал, что совершил редчайший подвиг – раз даже название для него не придумано! А кроме того, было приятно, что Грета всегда вставляет слово “мужчина”.

Одно было чуточку скверно в его положении: донимала скука. Милая хотя бы хлопотала по хозяйству, ему совсем заняться нечем – только отлеживать бока. Даже книжку не почитаешь – в избе только пара книг, и те по-дангарски. От скуки он пускался в раздумия, и мысли обращались к одному предмету: почему у него получилось? В своем деле Рэд был очень хорош, но не в рытье колодцев. Если трезво подумать, ничем он не превосходил остальные сотни копателей. Дело в каталийской натуре, как сказал Йориксен? Тогда бы вся Каталия купалась в шёнбрунах. Или дело в вере? Да, поверить было нелегко, это и вправду заслуга. Но неужели из множества дангарцев никто другой не верил? У них же все тут замешано на вере, куда ни ткнись – то икона, то храм. Даже над кроватью Рэда висел образ Сеятеля... И в такой-то духовной стране никто не сумел основательно поверить?

Рэда с Гретой часто тянуло поговорить. Общались то рисунками мелом – нарочно для этого прибили доску к стене, - то на языке страсти. Но очень не хватало простого разговора, и Грета принялась обучать Рэда дангарскому. Показывала разные предметы и говорила их названия. Он записывал мелом, потом старательно заучивал, оставшись один. Она делала что-нибудь и называла действие, Рэд писал глаголы в другой столбик. Чертовы дангарские глаголы меняли форму от времени, и еще от непойми чего. Но Рэда это не смущало. После той науки, которую он уже одолел, дангарский язык – мелочь!

Вскоре он осмелел достаточно, чтобы выйти за пределы обиходных разговоров. И стал расспрашивать о волнующем: о вере.

– Правда ли, что все у вас сильно верят?

Для пояснения он указал на икону и молитвенно сложил руки.

– О, да! Без веры жить очень тяжело!

– Все верят? И камни, и вольные, и дворяне, и рыбаки?

Он показал цепи на шее, удочку в руках, птичек на мундире.

– Все хорошие люди верят. Бывают бандиты и злодеи, но их мало. У кого светлая душа – тот верит!

– Тогда объясни мне, любимая: в чем проблема вырыть шёнбрун? Я вот напрягся, поверил – и сразу получилось. А все ваши верят с самого детства! Отчего ж никто не выкопал?

Конечно, Рэд не мог сказать по-дангарски так мудрено. Нехватку слов он восполнил жестами: молился Сеятелю, потом копал, снова молился, снова копал.

Грета кивнула:

– Да, да, молились! У многих был такой цуштанд. Один мужик даже голос сорвал – перед каждой лопатой молился. Но не вышло.

Рэд ответил:

– Ты не поняла. Молиться одно, а верить – другое. Я никогда вашему Сеятелю не молился, я и слов-то не знаю.

– Я тебя научу! Слушай, любимый...

– Нет, потом. Сейчас объясни: я поверил в себя и смог. А другие почему не верят?

Чтобы она поняла, Рэд показал так: сперва помолился и указал на Сеятеля, потом помолился – и ткнул себе пальцем в грудь.

Грета возразила:

– Нет, нельзя верить в себя. Только в бога!

– Ха-ха. Я же верю.

– Нет, любимый, ты тоже в бога веришь, не в себя.

Он удивился:

– Как так?

Грета долго собиралась с мыслями, чтобы объяснить. Даже спалила пирог в печи, пока размышляла. Наконец, она придумала способ, взяла мел и стала рисовать.

Один человечек, второй человечек, третий, четвертый. Все с лопатами. Сеятель с неба смотрит на всех. Один копает – крестик. Другой копает – крестик. Третий копает – крестик. А на четвертого бог направил сверху белый луч. И тогда у него, у четвертого, брызнуло сияние из-под лопаты.

– Погоди... Хочешь сказать, Сеятель меня выбрал, или вроде того? Я для него как бы этот, избранный?

Грета нагнулась и поцеловала руки Рэда.

– Да нет же, ерунда! Сеятель меня не выбирал. Я в него даже не особо-то верю. Я верю в себя, понимаешь?

– Нет, в него, - ответила Грета со счастливой улыбкой.

– Крабья чушь!

Она тоже часто расспрашивала Рэда, но совсем на другую тему.

– Любимый, я похожа на каталиек?

– Вовсе нет. Они одни, ты другая.

– А какие они?

– Худые, смуглая кожа, темные волосы...

– Они красивее меня?