Шрифт:
Копать, действительно, осталось всего ничего. Понимая это, барон Ландау пришел на поляну еще с вечера. Но Рэд сказал ему:
– Найн, это не по цуштанду. Якка с костром – цуштанд, вы с солдатами – нихт.
Барон нехотя согласился и вместе с солдатами ушел на почтительное расстояние. А Рэд вгрызься лопатой в землю и очень скоро ощутил сырость. Едва под ногами начало хлюпать, он нашел языком дырки от выбитых зубов и загадал: шёнбрун, родимый, сделай так, чтобы они выросли заново. Вот Грета удивится: вернусь домой – все зубы на месте!
А других мыслей как-то и не было. Слишком он прижился к своей роли и к шёнбруну, и к уважению. Чудо свершилось месяц назад, и к нынешнему дню вошло в привычку. Когда воды набралось по отвороты сапог, Рэд просто крикнул:
– Якка, дас вассер!
– и вылез из Колодца.
Охотник сбегал позвать барона. Тот явился с десятком солдат, двое несли фонари. Ландау велел им встать по бокам от ямы и светить вниз. Подошел, наклонился, заглянул.
– Ничего не увидишь, там просто вода, - усмехнулся Рэд.
– Ты лучше за болячкой следи – она сразу исчезнет!
И сам нашарил языком просвет меж зубов, ожидая, когда новый резец появится из челюсти.
А барон Ландау все стоял и смотрел вниз, стоял и смотрел. Нечто странное было в его позе...
– Да что ты высматриваешь?
– не выдержал Рэд.
Барон обронил приказ, и камень с фонарем спустился на дно колодца. Встал посреди ямы, осветил круг воды. Ландау смотрел, по-стариковски скрючив спину... И вдруг Рэд сообразил: барон выглядит как человек, которому крепко, со всего размаху врезали под дых.
– В чем дело, герр...
– Ди тойшунг!
– процедил Ландау страшным голосом.
– Дас ист кайн шёнбрун!
Солдаты сорвали ружья с плеч. Блестящее кольцо штыков окружило каталийца.
Эти жуткие слова
Многие мужчины, собираясь на свидание с женщиной, проводят серьезную подготовку. Меньшая часть мероприятий касается внешнего вида: навести блеск на туфли; разыскать чулки, не лишенные белизны; изжить пятна со штанов; разгладить полы шляпы, распушить перья на тулье; подкрутить усы, а если позволяет время – нанести визит цирюльнику. Но большая доля подготовки протекает в области мыслей. Куда повести даму сердца? В кофейню – не слишком ли скучно? На корриду – не слишком ли кроваво? На танцы – достаточно ли мы сблизились для этого?.. Дарить ли цветы? С ними буду жалок, без них – жаден... О чем говорить на свидании? Расскажу о себе – покажусь занудой, спрошу о ней – начнет болтать. Как потом перебить и ввернуть хоть что-то о себе?.. Наконец, наступил ли уже тот самый день для занятия тем самым? А хотя бы для поцелуя? А как понять, когда пора целовать?..
Альваро Флорес да Силва предпринял лишь первую часть – привел свою внешность в подобие порядка, а также надел перчатки, чтобы не пугать даму видом дырявой ладони. Но полностью воздержался от строительства планов, поскольку воспринимал свидание как чтение хорошей книги: чем меньше знаешь наперед – тем лучше. Он даже не задался очевидным вопросом: дама позвала в гости – обещание ли это? Ни к чему гадать, лучше позволить сюжету приятно удивить тебя! И сюжет, действительно, удивил.
Альваро приехал по адресу, указанному дамой. Подошел к зданию, нахмурил брови, перечитал приглашение, сверил с табличкой на доме. Нет, ошибки не было: это именно тот адрес. Вот только здание не являлось жилым! “Обучающий госпиталь им. инфанты Терезы Мерганской” - гласила вывеска у входа. Ниже висели две стрелки: палаты – налево, лекционные – направо.
Он прошелся по улице и осмотрел соседние строения. То были: харчевня, склад угля, гараж-конюшня, прозекторская, похоронное бюро. Ничто из этого не годилось в жилища прекрасной незнакомке. Альваро призадумался: что это значит? Дама работает в госпитале? Она мало походила на врача. Дама здесь лечится? Зачем бы ей афишировать свое нездоровье… Она просто хотела отшить Альваро? Такая мысль не задержалась в голове. Появилась – и тут же была изгнана, как очевидная ересь.
Спустя несколько минут раздалось пыхтение мотора. Черный крытый паровой экипаж остановился у больницы. Шофером была мрачная девица с мальчишеской стрижкой, а на месте пассажира сидела та, кого он ждал. Альваро подал незнакомке руку, помогая выйти из кабины.
– Доброго вечера, сеньора.
– Здравствуйте, маэстро…
В голосе звучала лукавая нотка: признайтесь, маэстро, вы удивлены? Альваро принял невозмутимый вид:
– Идемте, сеньора. Нас ждет прекрасный вечер.
– О, так и есть!
Она направилась к дверям больницы. Без единой догадки о том, какого черта они здесь делают, Альваро пошел следом.
Привратник встретил сеньору поклоном:
– Добрейшего вечера. Позвольте ваши шляпы.
Они отдали головные уборы и, ведомые незнакомкой, зашагали вправо по коридору. Здесь было пустынно и гулко, под ногами поскрипывали половицы, редкие личности где-то в отдалении хлопали дверьми. Из кабинета вышла медсестра в халате, поглядела на них и зашла обратно.
Да Силва прилагал титанические усилия, чтобы воздержаться от вопросов: “Сеньора, вы медик? Или здесь лежит ваш родич? Мы его проведаем и поедем в ресторан?..” Верный своей невозмутимости, он сказал:
– Погода нынче подходящая, не так ли?
– В высшей степени, - признала дама.
Они свернули на лестницу и поднялись на второй этаж. У дверей одной из палат седой врач беседовал с асситентом. Оба узнали сеньору, седой сказал:
– Рад, весьма рад!
– Взаимно, профессор, - поклонилась дама.