Шрифт:
– Я хотел выбросить письмо, поскольку не имею с бунтарями ничего общего. Каковы ваши доводы за то, чтобы его оставить?
Беатрис улыбнулась:
– Сугубо сюжетные. Если герой уничтожает письмо не читая, потом обязательно оказывается, что в нем была разгадка главной тайны.
Он уважительно хмыкнул:
– Мыслите как писатель… Ладно, сохраню, прочту потом. А теперь слушайте: вчера я посетил анатомический театр!
– Посетили – что?..
– Одна эксцентричная дама… Неважно. Короче говоря, я был завлечен туда путем обмана, но вынес ценнейшие сведения. Я понял, как убили Хуанеса!
– Как?!
– Вспомните все загадки, что ставили нас в тупик.
– Как можно убить на белой земле? Почему доктор не понял, что его отравили? Почему вскрытие не показало следов яда?
– Теперь я знаю ответы! Доктор понял, что с ним, и принял противоядие – оно-то его и убило. Вскрытие показало все следы яда – нужно лишь верно понять слово “яд”. А убить по-белому – легко, если одна из мирн окажет помощь.
Беатрис поджала губы:
– По законам жанра, теперь вы станете говорить загадками?
– Еще бы! Пока не проверю свою верси.
– Хотя бы скажите: убийца – шпион или мститель?
– Милая сеньорита, вспомните законы жанра! Убийца – тот, кого нельзя заподозрить.
– О, владыки бездны!.. Одно-то вы должны сказать: куда мы направляемся?
– К Хуанесу, куда же еще! Дом на Западной аллее у Валентийских садов.
При первом визите, вдова доктора Хуанеса и дворецкий Эмиль вели себя примерно как два скорпиона в банке. Альваро сильно опасался, вдова успела уволить слугу. Однако дверь отпер все тот же невозмутимый дворецкий. Да Силву он не узнал: видимо, писатель запомнился ему только в комплекте с Фернаном.
– Чем могу служить, господа? Пришли почтить память?
Альваро ответил:
– Мы уже знакомы. Вы – Эмиль Диале, дворецкий. А я – человек, знающий, кто убил доктора Хуанеса.
Сильнейшее удивление вступило в борьбу с невозмутимостью. Лицо дворецкого перекосило, глаз дернулся от нервного тика. Овладев собой, Эмиль заявил:
– Сеньор умер на белой земле. Убийство невозможно. Вы оскорбляете его память!
– Поговорим в кабинете, - бросил Альваро и вошел в дом, сместив дворецкого с пути.
В приемной Хуанеса все осталось как прежде: кушетка, стеклянный стеллаж, скелет, секретер с препаратами. Пузырьки с бальзамами от давления стояли на своей полке, а в глубине за ними виднелся генеральский подарок – украшенный виноградной лозой сосуд альмагарского бонка.
– Как вы смеете врываться? Немедленно покиньте дом! Кто она такая?!
На последний вопрос Альваро соизволил дать ответ:
– Дочь и помощница судьи Энхаля. Побеседуете с дочерью или предпочтете повидать отца?
Дворецкий процедил:
– Мы на белой земле. Даже мысль об убийстве…
– Я уже слышал эту чушь, - отрезал Альваро.
– Теперь хочу узнать правду. Выкладывайте все, что случилось в день смерти Хуанеса.
– Он умер от разрыва сердца. Вскрытие подтвердило…
– Его убили. Я знаю, кто. Судьба убийцы зависит от нас с Беатрис. Учтите это, когда снова откроете рот.
Дворецкий пожевал губу, подергал глазом, оттянул узел галстука.
– Ну… Сеньор принимал пациентов, а ассистент заболел, потому я сидел здесь и вел записи…
– Книгу учета, - потребовал Альваро.
Раскрыл на нужной странице, нашел запись: “Габриэль Дезерей, 52. Д-з: гипотония, прописано средство...” Ткнул в строку пальцем:
– Как происходил визит этого пациента? Опишите поминутно.
– Ну… Они поздоровались, как давние знакомые, спросили о том – о сем. Генерал подарил бутылку бонка – вон ту, что в шкафу. Сеньор сказал: “Мне нельзя, давление повышено”. Генерал сказал: “А у меня – как раз наоборот”. Сеньор спросил про симптомы, генерал описал. Сеньор его послушал и велел мне записать: “гипотония”. Назначил лекарство…
Альваро вскинул руку:
– Стоп. Хуанес прописал снадобье своего приготовления? Одно из тех, что стоят на полке?
– Ну… да.
– Покажите, какое.
Эмиль указал на пузырек с красной биркой. Половина всех пузырьков имели такие же бирки, вторая половина – синие.
– Генерал сразу же принял лекарство?
– Да.
– Принял каким способом?
– Ну… я не видел, сеньор послал меня за чаем.
– Не говорите “ну” в начале каждой фразы. И так вижу, что вы растеряны. Что стояло на столе?