Лейтенант Кляйн распахнул дверь избы, пересек сени и вошел в гостиную. Тут находились три человека. Один – широкоплечий и темноволосый - лежал без памяти на двух скамьях, сдвинутых вплотную. Его торс сковывал плотный корсет повязок. Второй человек – плосколицый северянин – сидел на подоконнике, поставив рядом с собой двуствольное ружье. Единственное в комнате кресло занимал барон Фридрих фон Ландау. Он встретил Кляйна кратким холодным взглядом и бросил:

– Вы задержались.

Вероятно, он ждал ответа “виноват”, но Кляйн не оправдал ожиданий. Существует весьма краткий перечень лиц, перед которыми должен отчитываться офицер особой дивизии “Когти кайзера”. Фишмайстер, даже столь знатный, как фон Ландау, не входит в их число.

– Доброго здравия, барон. Позвольте узнать: что с ним?

Кляйн кивнул в сторону больного. Помедлив, барон ответил:

– Сдавленный перелом четырех ребер, вследствие которого развился пневмоторакс. Благодаря своевременной помощи пневмоторакс купирован, дыхание восстановлено, ребра зафиксированы. Опасности для жизни больше нет.

– Рад это слышать, герр барон. Должен сказать: вы мастер своего дела.

Фон Ландау повертел в руке слуховую трубку.

– В течение четверти часа я прослушивал дыхание этого человека – и не обнаружил хрипов. Случается кашель, как остаточный симптом пневмоторакса, но кашель сухой, без гнойного либо кровавого субстрата. На лице нет характерного синюшного отека, в телосложении не наблюдается болезненной худобы.

– Я не имею чести быть врачом. О чем говорят эти симптомы?

– Об отсутствии саркомы легких.

– Хотите сказать, он выздоровел? Или, вернее...

– Шёнбруна его исцелил!
– вмешался плосколицый Якка.
– Рэда всегда говорил, что сделает шёнбрун. Вот и сделал!

Кляйн придвинул стул поближе к лавкам, сел, всмотрелся в лицо каталийца. Рэд лежал без памяти, возможно, под действием некоего препарата. Но лицо его не было изможденным, исхудалым от хвори. Широкая, наглая рожа крепкого бандита, а вовсе не лик умирающего.

Лейтенант склонил голову перед Ландау:

– Примите мои поздравления, герр барон. Насколько я понимаю, нынче великий день для рыбацкой гильдии.

– Он был бы таковым, если б не скверный случай. Колодец обвалился.

Кляйн пожал плечами:

– Я его видел. Упало не так уж много земли. За пару дней можно отрыть заново.

Ландау поморщился:

– Все гораздо сложнее, лейтенант. Если шёнбрун засыпать так, что вода исчезнет из виду, - он перестанет быть шёнбруном. Если его заново отроет другой человек или при других условиях, или даже другой лопатой – имеется риск, что свойства шёнбруна не восстановятся.

– Значит, нужно просто подождать, пока Рэд поправится?

– А также соблюсти те же самые условия. В точности те же, лейтенант.

Фон Ландау вложил в слова какой-то скрытый смысл, но Кляйн не уловил намека.

– В чем же проблема, герр барон?

Фишмайстер кивнул в сторону стола, на котором лежал гроссбух – учетная книга всех цуштандов.

– Вам известен цуштанд, который исполнял этот... Рэд?

– Так точно. Копать, как каталиец, согласно своей натуре. Ночью, поскольку бандит. В стороне от всех, поскольку иностранец. С песнями – поскольку в Лаэрте любят песни.

– Смотреть на девиц, - добавил Якка.
– Я для него сделал Юлму. Очень красивая Юлма вышла.

– Чушь!
– припечатал фон Ландау.

– Никак нет, - возразил лейтенант.
– Я сам наблюдал все это. И записи в гроссбухе соответствуют.

– Конечно, соответствуют! Умелый обманщик прячет фунт лжи под пудом правды. Теория соответствия нрава уже трижды проверялась серьезными учеными. В чистом виде она не работает. Йориксен следовал ей, но только для виду. К теории нрава он добавил что-то свое, и не вписал в гроссбух. Секретный ингредиент.

Кляйн нахмурился:

– Вы обвиняете мастера Йориксена в обмане? Нет ничего проще, чем развеять подозрения. Позовите его сюда и задайте вопрос. Йориксен скажет, есть ли секреты, не внесенные в книгу.

– Я уже спрашивал и получил ответ. Якобы, в книгу внесены все компоненты.

– Якобы? Вы ему не поверили?..
– И вдруг лейтенант осознал еще одно обстоятельство.
– Постойте, герр барон: а где мастер Йориксен? Почему мы обсуждаем его у него за спиной?

– Йориксен собирает вещи, - холодно отчеканил Ландау.
– Через час он покинет Дунквальд.

– В каком понимании - покинет? Он же не отслужил и двух лет!

– Его мать захворала и просила сына вернуться в родовое поместье. Он подал прошение, я подписал.

Морщины собрались на лбу лейтенанта.

– Насколько я знаю, герр барон, Йориксен подал ходатайство недели две назад. И лишь сегодня вы его удовлетворили?

– Когда счел нужным.

– Барон, я нахожу это любопытным совпадением. Копатель Йориксена создал шёнбрун. Но из-за обрушения земли прямо сейчас доказать открытие невозможно. И именно сейчас вы спешным порядком отсылаете Йориксена. Когда шёнбрун восстановят, Фритьоф будет далеко отсюда.