Я налила получившуюся жидкость в стакан, в который уже положила несколько кубиков льда. Они позвякивали о стенки. Взяв стакан, я повернулась лицом к ребятам.

Джейкоб внимательно смотрел, как я подношу стакан к губам. Не совсем понимая, что он ищет, я сосредоточилась на первом глотке лимонада, обволакивающего мой язык.

О, это просто чертовски вкусно. Так терпко, что мои вкусовые рецепторы проснулись, словно от пощечины.

Кому нужен кофе, когда есть это? И я больше никогда не буду пить коктейли.

Когда я сделала большой глоток, сдерживая приятную дрожь от кислого вкуса, Джейкоб провел пальцами по своим губам.

– Это наша единственная зацепка.

Андреас кивнул:

– И есть шанс, что тот парень говорил правду. Непохоже, что тенекровные так часто вторгаются в его город, чтобы он уже создал систему, как обвести нас вокруг пальца.

– Я голосую за то, чтобы мы попытали счастья в Майами, – тихо сказал Доминик. – Будем осторожны, как и всегда.

Зиан проглотил еще кусок сосиски:

– Если вы все считаете, что это лучший вариант, то я за.

– Хорошо.

Джейкоб схватил ноутбук и встал.

– Тогда нам нужно отправляться прямо сейчас. Чем быстрее мы доберемся туда, тем меньше времени у этих теневых монстров останется на то, чтобы обдумать свои планы, если они все-таки решат обвести нас вокруг пальца. Все, доедайте и собирайте вещи, если их распаковывали, и через час мы выходим.

Андреас допил свой кофе:

– Чур я первым в душ!

Когда они с Джейкобом поднялись наверх, Зиан стал еще быстрее поглощать свой огромный завтрак. Доминик большими глотками пил свой кофе.

Я допила остатки лимонада, наслаждаясь каждой каплей, и поставила стакан в раковину. У нас еще осталась датская булочка с вишней и сливочным сыром, но я не была уверена, что она придется мне по вкусу.

Не задумываясь, я потянулась наверх, чтобы открыть один из шкафчиков, и в этот момент мой бок пронзила боль от вновь открывшейся раны.

Я дернула пальцами и, судорожно схватив ртом воздух, крепко сжала челюсти.

Замедлив движение и расслабив тело, я все же открыла дверцу шкафа. Боль быстро перешла из острой в тупую.

Все в порядке. Ничего страшного.

Но ничто из того, что оказалось в буфете, не оправдывало таких жертв. Я хмуро посмотрела на стопки тарелок, а затем взяла датскую булочку.

– Пойду собираться.

Доминик поставил свою чашку на стол и поднялся за мной по лестнице. Я решила, что он тоже идет в свою комнату собирать вещи, но в дверях моей спальни он схватил меня за локоть.

От этой неожиданной близости у меня подскочил пульс. Я замерла, и он опустил руку. Его карие глаза смотрели прямо в мои.

– Когда ты успела получить травму?

Все мое тело напряглось. Я проклинала себя за беспечность: конечно, Доминик не мог не заметить признаки ранения.

– Все в порядке, – сказала я. – Я за ней ухаживаю. Беспокоиться не о чем.

Он поджал губы:

– Не в порядке. Мы ни с кем не дрались с тех пор, как были в доме у Энгель, а это было несколько дней назад. Если до сих пор не зажило…

– Я разберусь. Это не твоя проблема.

По его лицу пробежала столь очевидная тень страдания, что я не могла этого не заметить. Он громко сглотнул, а затем кивнул головой в сторону комнаты за моей спиной.

– Мы можем поговорить… наедине?

Я могла бы съязвить, напомнив, что мы и сейчас наедине, но, как и он, знала, что в любой момент в коридор могли выйти другие парни. А Зиан, если бы попытался, с помощью своего острого слуха вполне мог подслушать этот разговор снизу.

Если бы Доминик не попросил, а потребовал, я бы, невзирая ни на что, ответила «нет». Но из-за отразившейся на его лице боли у меня все внутри сжалось.

Я молча зашла в комнату и, скрестив руки на груди, прислонилась к стене в нескольких футах от входа.

Доминик осторожно проследовал за мной. Он закрыл за собой дверь и остался стоять в напряженной, неловкой позе.

– Прости меня, – выпалил он гораздо более глухим голосом, чем обычно. – Кажется, я еще ни разу четко этого не озвучил, хотя следовало бы. Прости, если заставил тебя почувствовать, что исцелять тебя – это проблема.

Я бросила взгляд на бугорки, едва заметные под новым плащом. Андреас выбрал его как раз для того, чтобы наедине с нами Дом мог прикрываться чем-нибудь более легким, чем парка.