Шрифт:
— Аэлина, — его голос смягчился, стал тише. — Все в порядке. Никто не причинит тебе вреда. Я… прошу прощения.
— Слышишь, солнышко? — мягко сказала я, подходя к ней. — Принц Садириза извиняется. Запиши эту дату в анналы. Кристалл успокоился, снова застыв в идеальной форме.
Каэлен наблюдал, как я глажу Аэлину по волосам. Его взгляд был пристальным, анализирующим. Он сделал шаг ближе, понизив голос до шепота, предназначенного только для меня.
— Нам нужно поговорить, Эветта.
Я встретила его взгляд, не моргнув.
— Говорите. Я вся во внимании. О безопасности, о протоколах, о врагах империи. О чем бы еще?
— Вы прекрасно понимаете, о чем.
— Боюсь, что нет. И даже если бы понимала, то в моем обиходе нет тем для столь торжественных предисловий. Все, что было важно, уже сказано. — Я мягко отодвинула прядь волос с лица Аэлины. — Или показано.
По его лицу пробежала тень. Обида? Гнев? Сожаление? Сложно сказать. Он всегда был мастером по скрыванию того, что под маской.
— Ты по-прежнему используешь слова как кинжалы, Эветта.
— А ты по-прежнему носишь доспехи в гостиной, Каэлен. Что ж, у всех свои привычки. — Я взяла Аэлину за руку. — На сегодня урок окончен. Твои камни могут отдыхать. А мы пойдем и попробуем найти в этой каменной гробнице что-нибудь съедобное, что не пахнет стерильностью и тоской.
Выйдя в коридор, я услышала, как он тихо, но внятно произнес:
— Она вся в тебя.
Я обернулась на пороге и улыбнулась ему своей самой ядовитой улыбкой.
Глава 54
— Мама, а можно пирог? С медом? — Аэлина посмотрела на меня своими большими глазами, в которых отражалось небо Садириза — слишком правильное, на мой вкус.
— Можно всё, что угодно, солнышко, кроме, пожалуй, лунного света на завтрак. Но над этим можно поработать.
Мы направились на кухню — уже обжитое нами место силы. Вечерний полумрак царил здесь, и лишь пара помощников наводила порядок.
— Муки, яиц, масла и того самого эльдарийского меда, пожалуйста, — бросила я главному повару, старому Варну, с которым мы уже достигли хрупкого перемирия, в связи с тем, что на кухню мы заглянули не в первые.
Тот кивнул и махнул рукой молодому подмастерью:
— Эй, Лорик, сбегай в кладовую. И поживей!
Паренек метнулся с места так стремительно, что чуть не поскользнулся на отполированном полу. Я проследила за ним взглядом. Что-то было не так в его стремительности. Слишком уж поспешной была его готовность.
Когда он вернулся с продуктами, я приняла из его рук глиняную крынку с медом. Пальцы парня чуть дрожали.
— Спасибо, — сказала я, стараясь ничем не выдать своих подозрений. — Теперь, солнышко, покажи мне, как ты умеешь взбивать яйца.
Пока Аэлина увлеченно работала венчиком, я притронулась к крынке с медом — не физически, а магически, позволив своему дару просканировать содержимое. И тогда я почувствовала его — тонкий, почти неуловимый шлейф чужеродной магии, обволакивающий сладость. Не сам яд, а его след, метку, которая должна была активироваться только при использовании меда в пищу. Хитро. Очень хитро.
— Знаешь, я передумала, — сказала я, отставляя крынку в сторону. — Давай лучше сделаем пирог с яблоками и корицей. Ты же так любишь корицу, правда?
Аэлина кивнула, не отрываясь от своего занятия. В этот момент в кухню вошел Каэлен. Его появление, как всегда, было беззвучным и властным.
— Пирог? — одним словом он сумел выразить целую гамму чувств — от легкого недоумения до привычного уже раздражения.
— Меняем гастрономические планы, — ответила я, не отрывая взгляда от Лорика. Парень замер у стола, стараясь не смотреть в нашу сторону. — Наш юный друг здесь принес нам… особенный мед. Такой особенный, что его лучше не использовать на детской кухне.
Каэлен мгновенно все понял. Его взгляд стал острым как бритва.
— Лорик, — произнес он тихо, и одного этого слова хватило, чтобы парень затрясся как осиновый лист. — Объясни.
— Я… я не знаю… — залепетал тот. — Мне просто сказали, что это особый сорт…
— Особый сорт для особых гостей, да? — я подошла к крынке и провела над ней рукой. — Здесь не сам яд. Здесь — его отпечаток. Он должен был активироваться, когда я стану использовать мед в выпечке. Довольно изощренно для Парадиза.