Потом он врезался в меня, и я упал на сложенную инвалидную коляску. Я споткнулся, и бейсбольные биты рассыпались по полу.

Я поднял глаза. Джона уже не было, он выскочил в коридор, а призрачный нож исчез у меня из рук.

Я перекатился на колени и огляделся. На пол было сброшено столько бейсбольных принадлежностей, что я не мог разглядеть свое заклинание в этом хаосе. Я закрыл глаза, сосредоточился и потянулся к нему.

Вот оно, в коридоре. Я протянул руку.

Джон наступил на нее.

— Эй, дружище, — сказал он. — Ты это ищешь?

Я начал вставать.

— Джон…

Я не знал, что собирался сказать и даже что мог бы сказать такого, чего не говорил раньше, но Джон перебил меня, направив на меня пистолет 22-го калибра.

Потом он улыбнулся.

— Представляешь, он до сих пор в доме. Даже после того, что случилось со мной — после того, что ты со мной сделал, — папа не избавился от своей коллекции. Ну, кроме этого.

Внутри ствола было темно.

— Господи, Джон.

Он достал из кармана глушитель и привинтил его к пистолету так быстро, что я не успел понять, что он делает. Я все еще стоял на одном колене и пытался придумать, как вырубить его так же быстро, как он меня. На ум ничего не приходило, кроме всех тех трюков, которые я уже провалил.

— Копы снаружи, — сказал он, постучав по глушителю. — Знаешь, перед тем как мы напали на отель, я сказал: Давайте заберем оружие из моего дома. Но Эхо, похоже, не понимала, что такое оружие, а Мэйси...

Он с поразительной скоростью преодолел разделявшее нас расстояние в два с половиной метра и ударил меня ногой прямо в грудь. Я отлетел назад, развернулся и упал на живот. Татуировки защитили меня от удара, но аммиак попал мне на губы, и я начал задыхаться.

Джон наступил мне на спину, придавив к полу. Давление на ребра было сильным и болезненным. Затем он приставил дуло пистолета к моему позвоночнику.

... Мэйси ненавидит оружие. Учитывая ее род занятий, я ее не виню.

— Джон, — сказал я, пытаясь говорить спокойно, но у меня не получалось, — я пытался тебе помочь!

— Спасибо, дружище. Если бы только у меня было больше таких, как ты, кто помогал бы мне. Взамен можешь взять мою старую инвалидную коляску. Она тебе понадобится через пару... Погоди! У меня есть идея получше. — Он просунул ногу мне под ребра и перевернул меня на спину. Я упал на стол, и на мое бедро посыпались бейсбольные карточки. Джон приставил пистолет к моему лбу. Я прикрылся левой рукой.

— Твоя тетя скоро проголодается. — Джон взвел курок. — Надо бы накрыть на стол.

Мысли в моей голове смешались в беспорядочный клубок. Мой призрачный нож был слишком далеко, а Джон не понимал, что ему нужна моя помощь, чтобы спасти Карла и Терезу до того, как они будут заражены. Но почему Аннализ не наложила на меня заклятие? Друг Каллина собирался уничтожить город, и я должен был бы испугаться, но все, что я чувствовал, — это разочарование из-за того, что я не могу все исправить, и все из-за того, что я не смог спасти своего старшего...

Джон нажал на спусковой крючок.

Раздался тихий щелчок, похожий на чихание робота. Моя рука вспыхнула белым пламенем, и я подумал, что было бы неловко умереть без громкого выстрела, которого я заслуживал.

Словно в замедленной съемке, я увидел, как татуированная кожа на тыльной стороне моей ладони выпячивается, а затем с огромной силой возвращается на место, снова разрывая ладонь.

Символ на перчатке Ирен тоже взорвался, разлетевшись на струи серо-железных искр и черного пара. Струя устремилась к лицу Джона, и за мгновение до того, как его поглотила магия, я увидел пулевое отверстие у него во лбу.

Боль в руке поднялась вверх по предплечью, заставив меня замереть на месте. Струя разрушенной магии рассеялась, и Джон отшатнулся назад, по его лицу текла ярко-красная кровь.

Меня охватила животная ярость. Джон пытался меня убить. После всего, через что я прошел ради него, он хотел пустить пулю мне в голову. Здоровой рукой я схватила биту для игры в ти-бол и перекатилась на колени. Со всей силы я ударил Джона по голени. Он упал на пол, его лицо ничего не выражало, а сам он обмяк.

Я вскочил на ноги. Левая рука горела так, будто в ней был огонь, но я все равно сжимала биту в правой. Я ударил Джона по запястью, и пистолет отлетел в коридор, но этого было недостаточно. Боль и страх взяли надо мной верх, и желание бороться, бороться, бороться было непреодолимым. Я ударил Джона битой по голове, и его глаза закрылись. Я бил его снова и снова. Красная кровь брызгала на стену, и я начал бить его по рукам и ногам, а потом снова и снова по разбитому черепу. Я понял, что кричу, и, продолжая размахивать битой, заговорила, выплескивая свой ужас.

— Ах ты сукин сын! Ах ты гребаный сукин сын! Я не мог...

Я остановился, пошатнулся и чуть не упал, прислонившись к стене. Моя левая рука все еще ужасно болела, и это, казалось, лишало меня сил. Я выронил биту и обхватил ее руками. По щекам текли слезы.

Джон неподвижно лежал на ковре, его голова превратилась в месиво.

— Я не смог тебя спасти, — сказал я. Мой голос звучал хрипло, и я сам себе казался самым глупым человеком на свете.

Я, пошатываясь, вышла в коридор и упала ничком на ковер. Если бы Эхо поднялась наверх, чтобы выяснить, что происходит, я была бы беспомощна, но что с того? Я подвел Джона, как и предполагал.