— Огневик, — сказал человек у прибора. — Средний. Поздний. Мелочёвка, но заберём.

Я уже приготовился, что меня отправят к группе средних, но прибор не погас. Красный свет потемнел. Не угас, а словно провалился внутрь самого себя. В глубине трубки, под красным слоем, появился второй оттенок. Сначала тонкая нить. Потом холодное синее мерцание, лишённое живого блеска воды или воздуха. Оно было неподвижным, мёртвым, режущим глаз. Захватчик у прибора замер.

— Ещё раз, — сказал он.

Принесли второй артефакт. Браслет с тремя кристаллами.

Красный вспыхнул сразу. Синий появился через секунду и заставил два других кристалла покрыться инеем изнутри.

Третий прибор был старше, сложнее, с серебряной пластиной и иглой. Игла дёрнулась к огненной отметке, остановилась, потом резко ушла в сектор, где не было подписи. Пластина издала тонкий треск.

Теперь молчали не только захватчики. Молчали ближайшие пленники, несколько судей, молодые маги, кто-то из офицеров. Наталья смотрела на меня иначе. Не испуганно даже. Внимательно, глубоко, впервые без привычной игры в глазах.

Главарь захватчиков медленно улыбнулся: — Вот теперь, господа, добыча стала по-настоящему интересной.

После слов главаря налётчиков наступила неприятная тишина. Не полная, конечно, ведь манеж продолжал гудеть. Где-то плакали женщины, охрана спорила с людьми в серых повязках, на арене стонал один из бойцов, которому при падении вывернуло плечо. Но внутри этого шума возникла пустота, и в этой пустоте слишком отчётливо звучало моё собственное дыхание.

Красное сияние вокруг ладони уже погасло. Синее тоже исчезло, но ощущение холода осталось глубоко под кожей, рядом с жаром огня, к которому я хотя бы начал привыкать. Теперь во мне было нечто второе, неизвестное, мёртвое на вид и, судя по лицам захватчиков, крайне ценное.

— В сторону его, — приказал главарь. — Вместе с сильными. Остальных по списку.

Двое в серых повязках подошли ко мне одновременно. Один держал короткий артефактный жезл, второй — ограничительный браслет с двойным замком. Я не стал сопротивляться. Подавление давило на дар, вокруг стояли заложники, а Наталья была уже в отдельной группе, куда согнали сильных магов и людей с громкими фамилиями. Попытайся я что-то предпринять сейчас, то получил бы как минимум удар, а может, и вовсе пулю. Всё же фамилию мою богатой назвать было невозможно, так что и в расход пустить могли.

Стальной браслет защёлкнулся прямо на запястье. Жар под рёбрами сжался в единый комок, оказавшийся жалкими искрами. Где-то внутри шевельнулся холодный отклик, и браслет на миг болезненно впился в кожу. Повстанец, крепко державший мою руку, резко отдёрнул пальцы.

— Что там?

— Ничего, — быстро сказал он. — Повело замок.

Главарь посмотрел на меня с новым интересом, но времени разбираться у него уже не было. Захватчики торопились. Не суетились, не метались, а именно торопились, работая по заранее отработанной схеме. Обычных зрителей отгоняли к дальним стенам. Раненых оставляли там же, рядом с медиками, которых заставили помогать под дулами стволов. Ценных пленников строили отдельными группами, проверяли по спискам, сверяли фамилии, надевали браслеты и выводили к служебным воротам.

Наталью вели аккуратно. С ней не грубили, не толкали и даже не держали за локоть слишком сильно. Дочь Гладковых стоила дорого, это понимали все. Купеческие деньги весили гораздо больше титула, особенно когда за ними стояли не просто поставки, а эксклюзивные договоры с китайцами. Чуть впереди ругался мужчина лет сорока пяти, широкоплечий, с резкими чертами лица и голосом, привыкшим перекрывать машинный цех.

— Вы хоть понимаете, чьё судно там висит?! — орал он. — Если вы угробите мой заводской образец, я вас из-под земли достану, серые вы недоноски!

— Заткнуть его, — приказал кто-то.

— Попробуйте! — рявкнул мужчина. — Я Александр Павлович Ветров, и если у вас в головах есть хоть капля разума, вы будете слушать меня, а не тыкать железками!

Имя оказалось мне знакомым. Ветров был человеком отнюдь не последних порядков. Он владел третьим по размерам концерном дирижаблестроения. Владелец множества заводов, мастерских и нескольких патентов на революционные винтовые группы. И пусть он не первый в своём направлении, но пленником он всё равно оставался ценным. Так что и к нему силовые меры никто применять не стал. Только обхватили плотнее со всех сторон и повели вместе с остальными, с намёком прижав ствол револьвера к спине.

Служебные ворота открылись, открывая творящийся на улице хаос. Перед манежем кричали люди, где-то свистели городовые, дальше по улицам уже бежали первые жандармы. Дым тянется от боковой пристройки, над крышами мелькали вспышки сигнальных огней, на мостовой валялись перевёрнутые столы, сорванные афиши и разбитые бутылки моей газировки. На дальнем углу двое конных пытались пробиться сквозь толпу, но поздно. Захватчики уже контролировали короткий коридор от ворот до открытой площадки за манежем.