— Да ладно, — усмехаюсь. — Как интересно они это пропустили?

— Не знаю, но я переписала. Думаю, это поможет выйти на кого-то из верхушки. Что думаешь?

Встаю, иду к столу, беру ручку.

— Думаю, что ты у меня умница. Диктуй.

Записываю, обвожу кружком.

— Второе, — продолжает Ольга, и голос у неё меняется. Становится тише, серьёзнее. — Это про тебя, Сева.

— Про меня? — удивляюсь. Откуда в архиве информация обо мне? — Слушаю.

— В магическом реестре есть раздел — аномальные переносы сознания. Там описан случай: субъект утверждает, что его сознание перенесли в чужое тело принудительно, через ритуал. Проверка подтвердила две магические сигнатуры в одном теле.

— Вот как? И что там?

— Дело закрыли, материалы изъяли. Но осталась приписка — ссылка на исследования некоего профессора Карпова. Институт прикладной магии. Тема: направленный перенос сознания между носителями.

Молчу секунду.

— Направленный, — повторяю. — То есть не случайный.

— Именно. Кто-то это изучал. Систематически, с восемьдесят пятого по девяносто первый год. Сева, если этот Карпов или его ученики живы…

— Они могут знать, как это повторить, — заканчиваю за неё.

— Или хотя бы объяснить, как это вообще произошло с тобой и возможно ли возролить… ну, ты понял…

Смотрю в окно. Сад, солнце, обычный крымский полдень. Ничего не намекает на то, что только что мир снова немного сдвинулся.

— Ты молодец, — говорю. — Серьёзно.

— Я знаю, — отвечает она, и слышно, что улыбается. — Когда увидимся?

— Сегодня вечером, если всё пойдёт по плану. Есть одно дело, которое надо закрыть.

— Осторожнее там. А я поеду в Керчь, хочу поговорить с той девушкой, о которой тебе рассказывала.

— Держи меня в курсе.

— Конечно! Люблю. Пока-пока.

Кладу трубку. Смотрю на записанный номер. Потом на кольцо. Потом снова на номер.

Карпов. Надо запомнить это имя.

г. Керчь, вечер того же дня

Миниатюрная комната на третьем этаже в небольшом доме. Окна выходят во двор, где гоняет мяч чья-то детвора. Ольга сидит на краю обшарпанного дивана и держит в руках чашку с остывшим чаем.

Напротив неё — девушка лет двадцати пяти. Светлые волосы собраны в хвост, под глазами — тени. Зовут Марина. Она работала администратором в одной из гостиниц, которые входят в зону губернаторских интересов.

Три месяца назад уволилась и уехала из Симферополя. Сбежала, если точнее. Ольга уже знала, что за этим стоит неприятная история, но если всё получится, то Щеглов уже не сможет замолчать этот инцидент.

— Я уже всё рассказала тогда, — спокойно говорит Марина, но пальцы нервно сжимают край платья. — Никто не поверил.

— Я верю, — отвечает Ольга и двигается ближе, отставляя чашку на стол.

— Вы не понимаете. Он — губернатор. У него связи, деньги, люди. Я — никто. Если я снова открою рот, меня просто сотрут.

— Не смогут. — Ольга мотает головой и двигается ещё ближе. — Потому что на этот раз вы будете не одна. Есть человек, который собирает доказательства против Щеглова. Серьёзный человек, с ресурсами. Ваши показания — это часть мозаики, Марина. Без них картина неполная.

Марина смотрит в окно, солнце клонится к горизонту, становится темно. Во дворе кто-то кричит — мяч улетел за забор.

— Что мне нужно сделать?

— Дать показания. Всё записать, подробно, с датами и деталями. Я помогу оформить так, чтобы это имело юридический вес. Потом, возможно, придётся повторить это перед следователем — но только когда будет гарантия, что дело не закроют на первом же этапе.

— А такая гарантия будет? — девушка грустно усмехается и качает головой, явно не веря.

— Над этим работают, — говорит Ольга. — Я не буду обещать то, чего не знаю наверняка. Но я знаю, что этот человек не останавливается на полпути.

Марина долго молчит. Потом встаёт, идёт к окну, смотрит во двор.

— Он приходил ко мне на работу трижды, — говорит она, не оборачиваясь. — Первый раз — просто разговор, комплименты. Второй — уже с намёками. Третий раз я заперлась в подсобке и просидела там два часа, пока он не уехал. На следующий день меня вызвал директор и сказал, что я уволена по собственному желанию.

Ольга молчит. Не торопит.

— Я написала жалобу, — продолжает Марина. — В три инстанции. Ответа не было ни из одной.

— Теперь будет, — говорит Ольга.

Марина оборачивается.

— Вы уверены? Меня ведь не просто уволили, я теперь вынуждена мыть полы. Ни в одну приличную организацию меня попросту не берут. Ну а условия жизни вы и сами видите…

— Я не могу дать гарантий, — отвечает Ольга. — Но я уверена, что молчать — точно не выход.

Марина возвращается к дивану. Садится. Берёт свою чашку, делает глоток холодного чая и морщится.