Выхожу из мастерской. В коридоре тихо — дом спит. За окнами светает.

Иду в кабинет. Закрываю дверь на ключ.

Сажусь за стол и достаю из верхнего ящика конверт, который нашёл в тайнике. На конверте написано: «Севе от мамы. Вскрыть после моей смерти». Внутри — трогательное письмо от Василисы, которое я уже читал. И — ещё один конверт, который до этого я не мог открыть.

Внутри этого конверта скрывается нечто такое, что мать Севы предпочла тщательно скрыть.

Прикладываю к печати на конверте активированное кольцо Сольпугиных. Оно раскаляется докрасна, но не обжигает меня. Печать светится, а затем раздаётся громкий треск, и она ломается.

Осторожно вскрываю конверт и достаю то, что в нём. Ну а там — ещё одно письмо.

'Сынок.

Если ты читаешь это, значит, прошло много времени. Я надеюсь, что приду за тобой раньше, чем ты найдёшь это письмо. Но если нет — значит, что-то пошло не так.

Я жива. Запомни это — я жива! Что бы тебе ни говорили, какие бы документы ни показывали — я жива и я обязательно найду тебя!

Но если я не появилась — значит, меня где-то держат силой. Или я не могу добраться. Будь осторожен, сынок. Те люди, от которых я сбежала — они опасны. Они знают обо мне то, чего не знает никто.

Мне очень важно рассказать тебе правду о том, как ты родился. Всю правду, от начала до конца. Ты заслуживаешь знать.

Найди меня. Пожалуйста.

Твоя мама'.

Перечитываю дважды, а потом просто сижу и смотрю на письмо.

Вот оно как. Моя теория о том, что пожар в больнице был лишь прикрытием, подтверждается. Василиса утверждает, что жива и призывает не верить никаким слухам о своей смерти.

Правда о том, как Сева родился? Это о том, что над ней проводили эксперименты, пока она была беременна? Я уже немного знаю об этом, но если Василиса и впрямь жива, она может рассказать всё.

Хотя я понятия не имею, что за тайна может здесь скрываться, но, чёрт возьми, обязан узнать.

Убираю письмо обратно в конверт и прячу в сейф.

Как раз в этот момент на столе вибрирует мобилет. Незнакомый номер. Беру трубку.

— Слушаю.

— Граф Скорпионов? — раздаётся мужской голос, который звучит без всяких интонаций. Профессиональный голос человека, который привык передавать чужие слова.

— Он самый. С кем имею честь говорить? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

— Мне поручено сообщить, что ваше предложение о встрече принято. Время и место будут переданы в течение суток. Вас устроит такой формат?

Султан клюнул. Прекрасно.

— Устроит, — говорю. — Жду.

Вместо ответа сразу раздаются короткие гудки.

Откидываюсь в кресле. За окном рассвет уже окончательно вступает в свои права. Наступает новый день, и в этот раз он кажется мне каким-то особенно новым. Потому что этой ночью произошло много такого, что изменило правила игры…

Архив в администрации Крыма

Ольга протискивается в узкую дверь подвального этажа и придерживает её для Толика. Охранник едва протискивается, цепляя плечами косяк с обеих сторон.

— Ольга, — шепчет он, озираясь. — Может, не надо? Всеволод Алексеевич голову мне оторвёт, если узнает.

— Не оторвёт, — она уже идёт вдоль стеллажей. — Когда мы найдём то, что нужно, он тебя ещё и наградит.

— А что мы хоть ищем-то?

Ольга оборачивается и улыбается.

— Этого я сказать не могу. Просто будь рядом, ладно? Всё остальное — моя забота.

Толик вздыхает, но занимает позицию у двери, скрестив руки на груди.

Ольга зажигает настольную лампу в дальнем углу архива и раскрывает перед собой блокнот. На первой странице — два пункта, написанных её мелким почерком.

Первый: «Переселение душ. Попаданцы. Прецеденты»

Второй: «Земельная схема. Участники. Связи с администрацией. Доказательства.»

Она уверена — в этих архивах есть ответы. Здесь хранятся документы за последние сто лет, включая магические реестры, протоколы расследований и закрытые дела. Ольга начинает с магических реестров. Тянет с полки тяжёлую папку с надписью «Аномальные случаи. 1970–2000» и раскрывает на первой странице.

Часы на стене показывают девять утра.

К полудню она прочитала три папки и исписала четыре страницы блокнота. Упоминания о переселении душ встречаются дважды — оба раза в контексте расследований, оба раза с пометкой «дело закрыто, материалы изъяты». Но имена фигурантов остались. И номера дел.

— Толик, — зовёт она, не отрываясь от бумаг. — Есть хочешь?

— Уже часа два как, — отзывается он от двери.

— В сумке бутерброды. Возьми себе, только мне один оставь.

Толик шуршит пакетом. Приносит ей бутерброд и бутылку с водой. Ольга ест одной рукой, второй листает следующую папку.