«Только если ты не какой-нибудь Черноярский», — растянулся в ухмылке заключённый.

Да, этот субъект способен удивить. Чего только стоила та его партия симбионтов-зубов. Барон сказал, что с их помощью беглый некромант контролировал тевтонцев… Выходит, Остроградский с ним всё-таки спелся, получил запретный артефакт и передал Морозлыко.

Чёрт, а ведь Юра до конца сомневался в показаниях Чёрноярского. Улики были, но косвенные, напрямую под них попадал только Виктор Адановский, слишком малая пташка, чтобы обрывать ценную ниточку.

Ведун быстро становился знаковой фигурой в ростовском графстве — больно жаден до власти. Как представитель экспедиционного корпуса Абросимов обязан быть беспристрастным, потому и принял излишнюю прыть барона за желание подставить конкурента. Сам-то Юрий давно вышел из аристократической гонки. Когда ты восьмой сын, о ней можно не заикаться, и без того найдутся кандидаты получше.

«Интересно, как там сейчас братья?»

Если отца он недолюбливал за кражу детства, то с остальными у него были тёплые отношения. Видимо, потому, что братья не рассматривали его в качестве конкурента. Для разведчика важен только один род — императорский, так что они не боялись ему довериться.

Скачущие туда-сюда мысли позволяли скоротать растянувшиеся часы ожидания. Ясно, что он проиграл и впереди долгие разбирательства. В перспективе герцог не даст его в обиду. Если не оправдает, то сошлёт в Межмирье. Суд редко приговаривал знать к смертной казни. Замараться в связях с некромантом — это конец любой карьеры.

Ирония в том, что реально замаравшиеся, свалили всю вину на него.

«А я старался быть непредвзятым. Пожалел змею, вот и получил…»

Однако Абросимов до суда не доживёт, его убьют в этой дыре. Приспешников у Остроградского в достатке, незачем оставлять в живых опасного врага. Какой-нибудь несчастный случай и всё — проблема разрешится. Общество поворчит слегка, но всe быстро забудется. Скажут, удавился со стыда и нечего такого ренегата защищать. Собаке собачья смерть.

Интересно вот ещё что. Граф давно мечтал поставить на должность ротмистра своего сынка Артура Остроградского. С ним в храм придут другие порядки, и Юра переживал за близких ему ребят. Большинство из них не имели влиятельных семей: сыновья купцов, мелкой аристократии или вовсе крестьян. С новой полнотой власти неугодных могли дискредитировать по щелчку пальцев. Разбираться не станут…

Кряхтя, Юрий привстал на локте, услышав снаружи голоса. Кто-то ругался. Ему по-хорошему лежать бы да восстанавливать силы, но ротмистр заставил себя встать и как раз в этот момент магией вышибло дверь. Абросимов машинально схватился за ошейник, ожидая срабатывания контроллера из рук тюремщика, но того технично проткнули в нескольких местах и отобрали вторую часть артефакта.

— Юрий Георгиевич, вы целы? — спросил знакомый голос.

— Влад? — помахав перед собой рукой, спросил Юрий, из клубов поднявшейся пыли появился сержант.

— Идти сможете?

— Что происходит?

— После вас повадились наших хватать. Мы, как узнали, все вместе держимся. В храме бунт.

— А что виверны? — поинтересовался узник, опираясь на руку своего офицера.

— Не дали им вчера их вывести, дежурили всю ночь, пока на нас не напали. Твари… Адановский как истеричка заладил всe про измену, но своих пересажать мы не дадим. Кровью умоются…

— Сколько на нашей стороне?

— Сотня наберeтся. Эй, привести сюда лекаря! Вот, мы взяли его в заложники для вас. Быстро лечи, кому говорят! — Владислав отвесил подзатыльник мужчине и тот запустил тёплую волну исцеления. — Держите ключ.

Артефакторный ошейник упал на пол и Юра вздохнул с облегчением. Теперь никто не свернёт ему шею за малейшую провинность. Он потёр кисть, чувствуя, как срастаются кости в грудной клетке. Не до конца, но ходить и бегать без боли можно.

— Всё, я пуст, — предусмотрительно прикрывая руками голову, подал голос лекарь.

— Жди здесь, — Влад втолкнул его в каземат № 3, запер и проводил опального ротмистра на выход.

Там ему всунули в руку меч и окружили в ожидании напутствия. Юра бегло перевeл взгляд с одного лица на другое. У всех горящие глаза, жажда справедливости и непонимание… Они только что совершили преступление, за которое светит эшафот.

— Как будем действовать? Захватим ангары? Или сам храм? — наперебой спрашивали они его.

— Погодите-погодите, успокойтесь, — попросил он восставших. — Где сейчас люди Адановского?

— Часть заперлись на третьем этаже в храме, а другие в ангарах хозяйничают, мы ещe успеем. Сами заберём виверн и захватим власть! Надо судить их!

— Зачем вы вообще в это полезли?

— Так и так не жильцы мы, Юрий Георгиевич. Виктор как наших пожeг, вразнос пошeл: угрозы голосил, дескать, сгноит по тюрьмам. Не нужны мы им, мешаемся только…

— Уж лучше смерть в бою, чем в допросной или на рудниках.

Остроградский совершил то, что никому до него не удавалось — перетянул на свою сторону разведчиков. Сила, долженствующая быть независимой, поддалась на увещевания графа. Как он это провернул — загадка.