— Похоже, намечается грёбаная битва магов.

Не иначе как «стоянием» то, что произошло дальше, не назвать. Численность армии Абросимовых превосходила нашу в три раза, а при штурме укреплений должно быть минимум наоборот! С учётом реалий магии оптимальное соотношение — пять к одному.

В моём случае, когда я брал Колозень, сработал фактор неожиданности: вторжение прошляпили — никто о нас не знал, а непроглядная темень прикрыла во время диверсии. Повторить этот трюк больше не дадут, не дураки.

Армия Остроградского не спешила срываться в самоубийственную мясорубку. На открытой местности ловить нечего, это тебе не против тупых магзверей воевать, с той стороны самый опасный и непредсказуемый враг — человек.

Я вообще не понимал, какого чёрта мы полезли напролом без внятного плана, граф никому не доверял и важно отмалчивался. Я пробовал интересоваться у того же Рындина — этот змей без мыла куда хочешь пролезет, но даже ему не удалось разговорить сюзерена.

Бароны погрузились в томящую обеспокоенность: одно дело грабить деревни и кошмарить беззащитных жителей — сдачи в ответ не прилетит, а другое — выступать единым фронтом против закалённого в боях врага.

— Большую обиду держит на нас граф, — озабоченно сказал худосочный Рындин, когда вышел из ставки с новостями. — Зря мы тогда с ним судиться вздумали. Укусили протянутую руку, вот нам и наказание.

Трусливая крыса, ему-то что — всю войну отсиживается в тылу, охраняя обозы, а эти бездельники, тьфу ты, чуть запахло жареным и сразу панику развели.

— Нечего искать виноватых, все проголосовали За или вам не понравились упавшие в казну миллионы, а, Аркадий Терентьевич?

— Как же-с, мон шер, конечно, понравились…

— А может, господину Шеину не понравилась моя помощь с охраной его границ? Напомните, кто вам подарил боевых глипт?

— А я и ничего не говорю, Владимир, видит бог, всё разрешится.

— Но от тебя я слышу только молчание — ноль поддержки, — в воздухе повисла претензия в мою сторону, мол, это я всех подвёл, потому я поспешил перехватить инициативу. — Значит так, свихнулся граф или нет, мы скоро узнаем. Если это подтвердится, что ж… Никогда не поздно заключить мир — у меня есть некоторые связи с Абросимовыми, что-нибудь придумаем, а пока паника только навредит.

— Здраво, — кивнул в ответ Кислица.

Здесь были все, кроме моего отца. Тот, пожалуй, единственный, кого Остроградский во что-то посвящал.

— И ещё, — обратился я к ним, переводя указательным пальцем по кругу, — советую держать рот на замке. Война окончится, но, будьте уверены, я точно узнаю, кто крысятничал. А с предателями у меня разговор короткий.

— Тут все джентльмены, Владимир, — оскорбился Рындин. — Не надо так остро реагировать, любой может ошибиться. Мы поверили тебе, но сейчас надо откатить всё назад…

Как ни старался я с ними сдружиться, задаривать подарками и вступать в доверительные союзы — без толку. Волки дрессуре не поддаются. Мою доброту восприняли за слабость — фатальная ошибка.

— Тебе напомнить, сколько раз ты нахлобучил моего отца? О да, это было по-джентльменски годами обдирать «друга» и наложить лапу на наши земли. Спасибо, я прочувствовал утончённость, великодушие и чистоту помыслов. Не льсти себе.

— Я думаю, нам не с руки ссорится, господа… — встревоженно встрял краснорожий Шеин, вставая между нами, но я не собирался останавливаться.

— Здесь никто не ссорится, мы обсуждаем терминологию, да, Аркадий Терентьевич? Мы с тобой договорились, помнишь? Руки пожали, но тебе одного стула мало, на двух хочешь усидеть, — это был намёк на сговор с Черноярским-старшим, их преданность друг к другу в последний месяц неприлично повысилась. — Джентльмены так не поступают. Выбери сторону пока не поздно, тщательно выбирай или всё потеряешь.

— Позволь, ты мне угрожаешь? — возмущённо поднял тот подбородок, глубоко посаженные глаза сверкали недобрым огнём.

— Да хватит уже! — чуть ли не плаксиво произнёс Шеин.

— Даю тебе последний шанс, потом не обижайся. Ты понял о чём я.

Сборище знатных дегенератов требовало взбучки. Ситуация складывалась не из простых: против меня граф, отец, не хватало ещё и Рындина в эту компашку. Аркадий запросто подговорит баронов избавиться от меня во время боевых действий — лучшего момента не найти, поднесут голову зачинщика Остроградскому в качестве извинений, да покаяться.

Они не учли одного — я подготовился.