«Хорошо! День прошёл продуктивно, и теперь я заслужил награду!» — похвалил я себя, поспешив к терему.

Троекурская часто отсутствовала, защищая в Ростове интересы феода. Там у неe было собственное жильe. Иногда она отправлялась с делегацией в соседние баронства решить какой-то вопрос лично, но чаще это были рядовые поездки по нашим землям. В Таленбурге в тереме она занимала одну из гостевых комнат на первом этаже. Так что для ночного визита ей или мне только в другую комнату перейти…

— Владимир, ты где пропадал? — вылез голос из темноты, когда я только занёс ногу на первую ступеньку.

— Гио?

Старик сидел до этого неподвижно на лавочке и при моём появлении вышел на свет. Лицо его не предвещало радужных новостей. Я вздохнул, понимая, что, похоже, придётся разгребать какую-то важную проблему. Кинув тоскливый взгляд вверх на дверь, я убрал ногу и пошeл вместе с ним.

— Что-то серьёзное?

— Более чем, — мрачно подтвердил маг земли. — Сработала система оповещений, к нам забрался чужак.

— Вооружён?

— Да, но он пришёл не воевать.

— Кто такой?

— Сам увидишь.

Разбросанные по периметру камешки-артефакты предупреждали обо всех вторженцах и потенциальных опасностях. Земельник настроил их, чтобы они передавали ему нетипичные для леса сигналы. Например, о том, как передвигаются крупные хищники или пробуют пробраться вражеские разведчики.

Чужаков выгоняли дежурные глипты. Медведь или волк гадили под себя при встрече с непонятными опасными созданиями и бросались наутёк. С людьми почти такая же ситуация. Их держали на расстоянии, а особо упорных вышвыривали прочь. Видимо, один такой стоял прямо на границе.

Доехав до места, мы слезли с транспортных глипт и подошли к столпившейся охране. Когда те разошлись в стороны, в чужаке я угадал знакомые черты.

Поджарый мужчина-воин, ладонь расслабленно накрывает навершие меча, на лице с прошлого раза прибавилось морщин, и в целом оно стало мрачнее, резче. Волосы грязные, вид уставший, но глаза светятся энергией. Чувствовалась внутренняя сила, несмотря на общее истощение.

— Здравствуй, Владимир, поговорим?

Я не поверил своим глазам, мне передавали, что разведчики переловили и уничтожили всех бунтовщиков.

— Юра?

— Узнал о твоём приезде, решил вот навестить старого «друга», — он достал бумажку из кармана, смял и кинул мне в грудь. — Каково это было убивать моих братьев, расскажи, что почувствовал?

— Значит, выжил, — ответил я, наступив на своё письмо. — Ты пришёл за покаянием? Сразу скажу — не получишь.

— Нет, я не ждал его, но лучше это услышать самому, — Абросимов устало качнул головой. — Про тебя много грязи говорили, но как в неe можно было поверить? Это же сам Черноярский, смотрите, он добр и справедлив: как самаритянин выкупает рабов, спасая их от Межмирья, отказывается захватывать соседей, помогает с некромантами, лечит виверн — сколько ещe у него заслуг? Прямо-таки святой. Хорошая партия в итоге вышла, я читал газеты, нахваливают тебя: «сыграл решающую роль в главном сражении», «сдвинул чашу весов» и прочие журналистские дифирамбы. Поздравляю, чего уж, шикарно открыл свой путь по головам.

— Ты пьян? А то я начинаю сомневаться в твоей вменяемости. Жаль, что так вышло, но Остроградский был вправе лишить меня всего.

— Ты мог отказаться.

— Это выбор сдаться и сдохнуть, Юр, ты лучше меня это понимаешь и пришёл не за этим. Что тебе нужно, еда, припасы, убежище?

Абросимов поднял было гордо подбородок, но отвёл взгляд в сторону и кивнул.

— Нас скоро накроют.

— Я дам тебе всё, даже если разругаемся. Много вас?

— Вместе со мной девяносто, кое-кого потеряли, — расплывчато ответил он, но оно и немудрено — сейчас все силы империи в Ростовском графстве рыскали в поисках «главаря-некроманта» и его приспешников.

— Я не убивал твоих братьев и отца. Это сделали твои же люди, сам видел.

Бывший граф сжал навершие меча, его ноздри раздулись, но эмоции он обуздал.

— Подробности.

— Остроградский забрал виверн, да ты и сам в курсе. После трагедии в Ростове около сотни разведчиков с Виктором Адановским присоединились к штурму. Они и сожгли твоих родных.

— Использовал боевую эскадрилью? Погоди, в газетах ни слова, но… — Юра прошёлся туда-сюда. — Я, конечно, предполагал такое, но первое, что приходило на ум: доставка грузов, солдат, на худой конец переброска войск в тыл. Как он это объяснил трибуналу?

— Трибунала не будет, Юр, графу не дали поставить взамен тебя сына и расформировывают ростовский корпус. А, ну и штраф в десять миллионов.

— И всё?

— Всe.

Он потёр рукой лоб, отказываясь признавать происходящее.

— Я могу слово сказать? — попросил Джанашия и я жестом разрешил. — Обидно, но твой род, сынок, цинично растоптали. Я такое часто видел, не ты первый, не ты последний. Вот что дальше будет: все ваши земли захватят и поделят, никто никого не накажет. Всем плевать: императору, ближникам его, графам, баронам, герцогам, да всем, даже самой распоследней шлюхе. Всe и без меня понятно, но подумай вот о чeм: ты где-то видишь очередь из доброхотов и друзей кроме нас?