Я кивнул ему и, чтобы не оскорблять гостей, демонстративно влил в себя половину и вытер губы рукавом. От жадных хмельных глаз аристократов это не укрылось, и они оскорблённо сощурились, но я поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание.

— Уважаемые гости, я забыл про тост, немедленно исправляюсь. Для меня честь принимать вас здесь в Таленбурге, в, не побоюсь этого сказать, будущей житнице всего графства. У меня большие планы на этот город, но об этом позже. Сегодня мы веселимся и отдыхаем — никаких дел. Посему в знак моей признательности, примите скромные дары, а это я пью до дна, — я поднял чарку и осушил её под одобрительные хлопки и выкрики.

Бароны с жёнами и любовницами достигли того градуса веселья, когда и мне нельзя было выделяться. Я под одобрительный хохот разбил вдребезги дорогую чашу и занял своё место во главе стола. В Черноморском герцогстве насчитывалось всего четырнадцать баронов, и все они здесь присутствовали, а также трое друзей из Боспорского герцогства — этих вообще ничего не сдерживало. Они окружили себя распутными девками, заставляя их кормить себя с рук.

Итого семнадцать баронов, включая ландмейстера Тевтонского ордена и тайно прибывшего родственника графа Кержапольского. Затрудняюсь предположить, что ещё бы позволило их собрать в одном месте. Ейчиков определённо гений. Баронессы с дочками были в восторге от межмирового зоопарка, а выпивка и стол от Лукичной подарили мне заочное расположение гостей. Не всех, но большинства точно.

Слуги вынесли заранее приготовленные щедрые подарки. Мужчинам, главам семейств и их сыновьям, мы вручили шкатулки, инкрустированные драгоценными камнями и с богатой резьбой. Внутри по стеклянным колбочкам аккуратно были разложены жирные порции стяженя. Редкое лекарство не везде купишь, тем более сейчас, когда империя запасала его для нужд армии и закрыла доступ в «Серый-18». На Межмирье такая подмога могла спасти жизнь экспедиции.

А вот дамам достались те самые гребни из бедренной кости йети. При расчёсывании они дарили успокаивающий эффект на сознание и хорошие сны. Баронессы с дочками пришли в восторг от такой безделицы. Они сразу же опробовали действие подарков и жмурились от удовольствия. Некоторые даже потянулись к мужьям, чтобы расчесать их лысеющие макушки.

Деньги у аристократов всегда водились, и если хочешь удивить, лучший выбор — это артефакт. Даже если он не пригодится, гость всегда сможет его продать по хорошей цене. Нам это ничего не стоило, но вот для остальных баронов — серьёзный знак внимания на большую сумму. Так нужно было для первого впечатления — показать силу феода.

— Это далеко не всё, — привлёк я к себе внимание, когда слуги удалились. — Каждому роду после турнира я дарую по двадцать глипт, которых вы могли видеть в большом числе в моём городе. Эти отличные работники и воины послужат вам верой и правдой, сам император имеет к ним интерес.

— Пусть славится твой род в веках, Владимир, выпьем же за щедрого хозяина застолья! — проревел раскрасневшийся Шеин и поднял чарку. — За Владимира!

— За Владимира! — даже самые скептичные и завистливые подстроились под большинство и послушно присоединились к тосту.

Я в этот момент смотрел больше на отца. Ему что-то активно нашёптывал Игнат Цыбульский, а Черноярский-старший кивал, на губах застыла самоуверенная ухмылочка и предвкушение. Он как бы слился с окружением, повторяя за ними ритуал чествования, но мыслями был далеко отсюда, в будущем.

«Что же ты мне готовишь?»

Пиршество продлилось до глубокой ночи, и все, кто на нём были, осели в моей памяти удобными карточками. Я наглядно увидел способности моих будущих конкурентов и со многими договорился на личные визиты в их края. Они хотели отдариться, как это заведено по правилам хорошего тона, а там уже я дотянусь «диктатурой» до воинов, магов, советников, ближнего круга, залезу внутрь социального тела феода.

В любом обществе есть слабые звенья: накопленные обиды, страхи, подавленная злость, зависть, чрезмерная похоть и сластолюбие, много интересных рычажков, которые только надо привести в действие и катастрофа запустится без моего участия. Вот чтобы владеть этими рычажками и принимать решения, надо хорошенько потрудиться.

До обеда в городе показались только семьи достопочтенных баронов, потому как последние ещё отлёживались в мягком забытьи или пользовались услугами целителя, чтобы отогнать похмелье. Тех, кто не привёз с собой личных эскулапов или не мог их себе позволить, осмотрел Максим Юрков — наш второй лекарь. Его «С» ранг позволял закрывать потребности растущего города, а ещё иногда Щукин его брал в глубокие вылазки, где нельзя было легкомысленно относиться к опасности.

Максим — парень способный, с высоким предельным уровнем развития, хоть и без действующего таланта. Я верил, что тот ещё раскроется. Чутьё подсказывало. Что касается целителей баронов, то я зря переживал: максимум «D» ранг, нечета моим. Внешне они хоть и выполняли одинаковую роль, но пропасть рождалась в нюансах.

Дело даже не в магической выносливости: с возрастом она росла и у всех, даже у бездарностей. Навыки и понимание болезней — вот что медленно прогрессировало.

Склодский или тот же Юрков могли глубже диагностировать раны, понимать причины болезней и убирать их, в то время как самопальные лекари работали на ослабление симптомов. Там, где болезнь можно вылечить за один сеанс, эти дельцы растягивали его на месяцы, повышая свою значимость в глазах нанимателя. В их глазах страсть к профессии давно умерла.