Грехопадение уже свершилось. Так, не думать о том, что произошло ночью. Не сейчас. Потом!

Богдан первым нарушает молчание.

– Знаешь, у меня в арсенале есть отличный рецепт на утро. «Сибирский грог» называется. Корица и гвоздика у тебя есть?

Грог? Это что-то опять с алкоголем?! Тебе вчерашнего Ермака Тимофеевича и иже с ним мало?!

– У меня есть утренний рецепт получше, – прохожу к холодильнику, стараясь держаться от Богдана как можно дальше. Правда, кухня у меня недостаточно большая для этого. – Яичницу с помидорами будешь?

– Яичница – это самое первое, что ты для меня готовила. Конечно, буду.

Замираю у холодильника. Почему ты помнишь так много? Почему я помню так много? И что нам всем с этим делать, Богдан?! Что нам делать с тем, что случилось этой ночью?!

За моей спиной слышится скрип табурета. А потом нам мои плечи ложатся больше горячие ладони.

– Ариша…

И дыхание по шее… И вдруг в голову без предупреждения возвращается казацкий атаман: «А я тебе говорил, что борода – это тема».

Резко делаю шаг в сторону и дергаю на себя дверь холодильника. Хоть оттуда попытаться остудить этот… это…

– Там в ванной синее полотенце. Можешь воспользоваться.

Руки с моих плеч исчезают. Не сразу.

Ровное, спокойное:

– Хорошо.

Шаги. Щелкает замок ванной. Как же хочется разреветься.

Но вместо этого достаю сковороду.

Когда Богдан возвращается из ванной, я разбиваю яйца.

– Я вымылся. И даже освежил рот. Теперь мы можем поговорить?

– Нет! – последнее яйцо выскальзывает у меня из рук. На сковороду, да. Но скорлупа же… Начинаю торопливо выуживать скорлупу лопаткой.

– Арина…

– Не сейчас! – мне дико не нравятся эти панические ноты в собственном голосе. – Правда, Богдан. У меня еще сегодня дел… Торт… Завтра свадьба… Я…

Замолкаю. Понимаю, что на смену панике в мой голос пришла беспомощность. О чем ты хочешь поговорить? Ну не о торте же? Не о рецептах коктейлей? А о том, что было между нами ночью, я говорить не могу.

Это слишком сложно. Этого слишком много.

Это слишком много для меня значит.

Вот она, правда.

Так много, что я не могу говорить об этом за поеданием яичницы. Да я не знаю, о чем говорить! Мне для начала надо понять.

Кто я теперь. Кто эта «я», которая все это сделала?!

Только я совершенно не представляю, как сказать об этом Богдану. Потому что ничего не понимаю! А стоит мне чуть-чуть расслабиться, как из памяти начинают всплывать подробности… Такие, что говорить мне не хочется совсем по другой причине. А хочется снова поцелуй в шею. И все, что за ним может последовать.

Спасает меня звонок телефона.

Зизи.

– Слушай, я заскочу к тебе минут через двадцать?

Вот эта фраза резко и эффективно переключает меня. Я на время забываю и про Богдана, и про свои терзания. Потому что голосе Зизи отчетливо считывается напряжение.

– Слушай… Но торт еще не готов.

– А я и не за тортом. Все, жди.

Медленно опускаю руку с телефоном.

– Сейчас приедет Зизи.

Богдан так же медленно кивает.

Поворачивает голову к плите. Профиль у него такой красивый, четкий… И мощная шея.

– Ариш, у тебя не горит?

Я спохватываюсь, бросаюсь к плите. А он выходит из кухни.

Господи, как же неправильно все… Я выключаю плиту и спешу в прихожую.

Богдан уже обут.

– Слушай, у меня же твои бутылки остались…

– Выброси, если мешают.

Ага. Выбросить. Алкоголя на несколько тысяч. Если не на несколько десятков. Ой, да не в них же дело… Неужели он сейчас, и правда, уйдет? А что делать? Черт бы побрал Зизи!

Да что же за каша в голове!

– До завтра, Арина.

Кашу в моей голове запечатывает поцелуй – короткий, крепкий, в губы.

И вот теперь раздается стук захлопнувшейся входной двери. Только теперь я ему вообще не рада.

Еще какое-то время уходит на «потупить». Вот прямо в прихожей. Потом я снимаюсь с тормоза, возвращаюсь на кухню. И зачем-то выхожу на балкон. Чтобы увидеть, как из двора выезжает Богданов «дом на колесах».

Нет, наверное, это хорошо, что Богдан не пересечется с Зизи. Пока ноль версий, как бы я ей это объясняла. Я себе-то не могу это объяснить!

Но все последствия произошедшего надо ликвидировать. Чтобы ничего не напоминало о том, что произошло. На кухне все чисто, на плите стоит приготовленная яичница. Которую я пожарила для Богдана.

А вот в комнате… Надо пойти, убрать постель, собрать диван. Выбросить презерватив.

Которого нет.

Очередной удар под дых.

А следующий – в ванной. Синее полотенце сухое, им не пользовались. Похоже, Богдан вытирался моим, бежевым. Но дело же не в этом. Синее полотенце висит для Руслана. И я предложила одному мужчине воспользоваться полотенцем для другого мужчины.