Шрифт:
А он смотрит на меня, запрокинув голову.
У меня кружится голова. А у тебя, Богдан?
Он опускает лицо. И его лицо оказывается у моей груди. Зарывается лицом в бежевое кружево. Целует – так, что руки мои, до этого лежавшие на его плечах, безвольно повисают.
Кто так делает, Богдан Тамбовский?!
А что, так можно было?
У нас так уже было?
А еще будет?..
И ответом на весь этот водоворот сумбурных вопросов – Богдан разворачивается и падает вместе со мной спиной на синее покрывало.
Этот падение? Это полет? Неважно. Головокружение становится необратимым.
Оно не отпускает меня.
Свет в номере по-прежнему горит, но ни за один предмет в интерьере я не могу зацепиться взглядом, чтобы вернуться в реальный мир.
Мой реальный мир сейчас – это он. Богдан. И он решает, что с нами происходит.
Что и как.
Как исчезает одежда. Какими горячими будут его губы и руки. Как они будут требовательны. Как им будет невозможно отказать. Как может прогибаться моя спина, повинуясь этим требованиям. Как широко могут разойтись мои ноги – по его желанию. Или уже по моему? Как особенно горячи его губы там. Как течет что-то огненное, вязкое, сладкое – по всему моему телу. Как оно может взорваться. Как этот взрыв Богдан будет сцеловывать. И как потом он сам ворвется в это огненное, вязкое, сладкое – резко, глубоко.
И как отдельным пунктом программы я буду врезаться ногтями – они у меня короткие, но я буду стараться изо всех сил – в кожу его спины. Со сладострастием – именно с ним – буду чувствовать, как царапаю его спину. Как буду представлять эти багровые полосы на его спине и плечах. Как буду впиваться зубами в мощное соленое плечо. А оно оказывается на вкус сладким.
Соленая карамель.
Соленая карамель.
Со-ле-на-я ка-ра-мель. Со-ле-на-я ка-ра-мель. Со-ле-на-я ка-ра-мель.
Только это и остается у меня в голове. И отстукивает там мощным, ритмом, который, в конце концов, затмевает все. И остается только шумное надсадное дыхание. Глухой стон мне в шею.
Взрыв.
Пульсация.
Тепло.
Глава 8.
– Кто бы мог подумать… – за спиной ленивое. – Что день, начавшийся с привязывания дурацких шариков к машине, закончится так шикарно.
В моем поле зрения показывается мужская рука, Богдан берет с тумбочки пульт. Свет, наконец, гаснет. На меня – на нас – натягивают одеяло.
Кроме простой фиксации происходящего я сейчас не способна ни на что больше. Мне тепло. Хорошо. И думать я сейчас и не могу, и не хочу. К тому же, от меня этого никто не требует. Наоборот, обнимают, прижимают к теплому боку.
– Давай спать.
И с этим тоже не хочется спорить. Да и не успеваю. Засыпаю мгновенно.
***
– Да какая ж тварь, я в отпуске…
А этот звонок телефона адресован не тому человеку, который сейчас хрипло ворчит рядом. Это мой телефон. Богдан, сонно щурясь, нашаривает где-то на полу сбоку от кровати мою сумочку. Протягивает мне. Телефон замолкает. И через секунду голосит снова.
Неловко вытаскиваю телефон из сумочки.
Руслан.
Надо просыпаться. Срочно. Или не брать трубку? Виском чувствую взгляд Богдана. Прокашливаюсь.
– Да?
– Ну, как прошла свадьба?
Почему-то первой сегодня просыпается стерва. Я, в общем-то, и не подозревала, что она во мне есть. Отнимаю на мгновение телефон от уха, чтобы посмотреть время
– А ты для этого звонишь в половину десятого утра? Чтобы узнать, как прошла свадьба?
– А ты чего такая злая? Я тебя разбудил?
– Блин, Руслан! Я вчера была на свадьбе брата! Повторяю – это была свадьба. Моего. Брата. Как ты думаешь, я что, сегодня встала в семь утра и уже переделала кучу дел?!
Я зла на Руслана. Как никогда зла. Потому что я сейчас в дико идиотской ситуации – в постели, голая, после ночи, которую провела с…. Так, ладно, оставим пока точные формулировки! В общем, мне сейчас его звонок совсем некстати. Он же обиженка, в конце концов!
А Руслан совсем не обиженка. Его даже мое шипение не задевает.
– Что, с похмела головка бо-бо? – ему там, похоже, вообще весело. – Так и думал. В вашей семье пить вообще не умеют. Не боись. Я тебе пивка для поправления здоровья щас привезу.
– Ты с ума сошел?! Какое пиво?
– Ладно, я понял. Ты девочка. Ща зарулю за шампусиком. Через полчаса буду.
– Не надо!
– Да ладно, Ариш. Я, может, это… Извиниться хочу.
– Не приезжай.
– Обиделась, что ли?
Я понятия не имею, что сказать. Что делают в ситуации, когда ты лежишь в постели с одним мужчиной, с который провели ночь, и говоришь по телефону с другим, с которым спала две недели назад.
Как я… Как я оказалась в таком положении?!
Меня словно оказывает ледяной водой. Подтягиваю выше одеяло. И накрывает острым, до озноба ощущением – что придумывать и врать нельзя. Что вранье сейчас просто утянет меня туда, откуда нельзя будет выбраться вообще.