Я знала, что следующие два дня, скорее всего, станут для меня адом.

Спустя некоторое время стало не так уж плохо, поскольку парни больше меня не беспокоили — хотя они были несколько громкими. Я рисовала весь день, пока желудок не заурчал, умоляя меня покормить его. Я не могла поверить в свое положение. Морила себя голодом, лишь бы не сталкиваться с группой. Я знала, что настанет момент, когда придется выйти, и решила, что лучше покончить с этим побыстрее. Мне нужно было собраться. Будучи единственной девушкой в автобусе, я должна начать вести себя так, будто у меня есть хоть какая-то уверенность и самоконтроль. Моя самооценка была не слишком высока, но я знала, как держаться, чтобы казалось, что это не так.

Со вздохом я сжала дверную ручку, пока парни орали из-за какой-то видеоигры, в которую играли.

— Ладно, Элиза. Возьми себя в руки, — пробормотала я себе.

Я почувствовала себя немного глупо, переодевшись в лосины и топ. Бен купил мне этот удобный комплект некоторое время назад, и он мне действительно нравился. Плюс, он позволял мне выглядеть более-менее прилично, не создавая впечатления, будто я слишком старалась хорошо выглядеть перед ними. Волосы собраны в небрежный пучок, а на ногах — домашние тапочки. Я не слишком старалась… по крайней мере, я на это надеялась.

Распахнув дверь, я направилась по коридору. В воздухе витал запах пива и алкоголя, вместе с затхлостью и еще чем-то неприятным. Я не могла понять, что это за дополнительный запах, пока не заглянула за угол и не увидела Монтану с бумажкой для косяка в руке и чем-то травянистым на столе перед ним. Запах усиливался по мере моего приближения.

— Что это, черт возьми? — спросила я, хмурясь.

— Кое-что, чтобы почувствовать себя хорошо, — ответил Монтана, не глядя на меня. — Хочешь присоединиться?

Я покачала головой, пока он облизывал одну из своих бумажек и затем рассыпал на нее травянистое вещество. И я точно поняла, что это было, когда он начал его закручивать. У этого столько названий, и моя мама постоянно курила это, так как я могла не знать?

Марихуана. Травка. Шмаль. Анаша.

Бен вышел из-за моей спины, и я бросила на него сердитый взгляд, когда он прошел на кухню.

— И это то, чем они действительно занимаются? — прошипела я ему.

— В основном Монтана, — вздохнул Бен. — Не могу их остановить. Они — взрослые мужчины, Лайза. Мне уже ужасно неловко за их автобус, ведь это я должен был убедиться, что все в порядке.

Я проигнорировала его и направилась к шкафчикам, чтобы достать коробку хлопьев. Наклонилась к холодильнику и взяла молоко, но тут позади меня кто-то прочистил горло, заставив быстро развернуться. Я ожидала увидеть Бена, но он снова шел по коридору к своей спальне. Вместо этого, повернувшись, я встретилась с карими глазами Гейджа, уловив усмешку на его губах. В его правой руке была бутылка пива, и он переоделся в более чистую одежду — белую футболку и черные спортивные штаты, если точно.

— Ты знаешь, что «Lucky Charms» — мои любимые хлопья? — спросил он.

— Нет, — я покачала головой. — Не знала этого.

— Не возражаешь, если я присоединюсь? Я вроде как проголодался. — Он потер живот, усмехаясь.

Я сжала губы и посмотрела на стол. На нем лежали несколько CD-дисков и наушников, но в остальном он казался довольно чистым. Я взяла две миски из шкафчика, две ложки и последовала за Гейджем к сиденьям у стола, сделанным наподобие ресторанных диванчиков.

Наливать хлопья и молоко было бы неловко, если бы Дид и Рой не орали из-за своей видеоигры. Я протянула Гейджу коробку с хлопьями, но заметила, что его глаза прикованы ко мне. Наблюдал за мной. Изучал меня. Я отказалась комментировать его взгляд, хотя мне было любопытно. Я принялась за свои хлопья, а Гейдж прочистил горло и налил себе молока.

— Ну и как твой день пока что, Элли? — спросил он.

— Отлично, Гейдж. А твой?

— О, был бы отличным, если бы я не проснулся с похмелья.

Я пожала плечами, когда он поставил молоко.

— Бывает, когда поздно гуляешь с толпой группи.

— Ты и Бенни одинаково саркастичны. Вы почти как близнецы.

Я рассмеялась, потому что это была правда. Я взяла еще один кусок хлопьев, глядя на Монтану, который выпускал клубы густого, тяжелого дыма через ноздри и губы, положив руку на спинку дивана. Запах дрейфовал в нашу сторону, и я изо всех сил старалась не подавиться. Это был сильный, терпкий запах. Я была уверена, что вонь задержится, даже когда парни уедут.

— Ты рисовала ранее? — спросил Гейдж, вернув мой взгляд на себя. — Это то, что тебе очень нравится делать?

Я кивнула.

— Это моя страсть. Прямо как пение для тебя.

Он поднял бровь, кивая головой.

— Могу это понять.

— А что заставляет тебя так сильно любить пение? — спросила я. Мне было невероятно любопытно. Я знала, что у каждого певца имелась причина его или ее страсти. Гейдж пел так сильно, что казалось, будто он отключался, терялся. Его голос был прекрасным и беззаботным. Глубина его всегда заставляла мои ноги дрожать, а живот сжиматься.