Он быстро доел свои хлопья, допил молоко и бросил ложку в миску.

— Я вырос, напевая с сестрой, — сказал он. — Она была на одиннадцать лет старше меня, но всякий раз, когда я слышал, как она поет перед зеркалом или даже в душе, я вроде как влюблялся в пение в целом. У нее был голос — прекрасный. Я помню, как мне было пять лет, и она пела мне, чтобы я уснул. — Он усмехнулся, проводя рукой по волосам. Его лицо затем стало болезненным, словно он переживал воспоминания, и мне стало еще любопытнее узнать о его прошлом. Когда он опустил руку, я разглядела имя, вытатуированное возле локтя между оттенками зеленого, красного и синего. Кристина.

— В музыке и пении есть что-то, что уносит меня. Это уводит меня на такие глубины, что я даже не осознаю, как далеко зашел, пока не закончу. В отличие от них, — он указал большим пальцем на парней, — которые могут выпустить это своими руками, я чувствую, как это выходит из меня. Все, что копилось во мне с прежних лет, высвобождается и… это как будто… мне больше ни о чем не нужно беспокоиться, понимаешь? Это как… когда я пою, нет сомнений. Нет проблем. Так бывает, когда я наиболее спокоен — когда мне на самом деле просто плевать, и я могу действительно отпустить все.

Я уставилась широкими глазами, пока Гейдж смотрел мне прямо в глаза. Его ответ застал меня совершенно врасплох, оставив неуверенной, как на него реагировать. Это было глубоко — нечто, о чем я думала, Грендель никогда не способен.

— Прости, — сказал он, и его усмешка была почти сухой. — Я выставил себя проклятым идиотом…

— Нет. — Я покачала головой, пока он снова нервно провел рукой по волосам и опустил взгляд. — Нет. Это было прекрасно, Гейдж. Кто бы мог подумать, что у тебя такой дар к словам?

— А как ты думаешь, кто пишет песни? — он усмехнулся. — Рой помогает, но большая часть текстов — от меня.

— Я просто… вау. — Я рассмеялась, качая головой. У меня не было слов.

— Думала, я такой мудак?

Я хихикнула.

— Ну… да.

— Не-а. — Он глубоко вдохнул, откинувшись назад. — Не думаю, что я так уж плох. Просто нужно узнать меня получше. Уверен, ты такая же.

Я склонила голову набок и прищурила глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, что в тебе есть нечто большее. Ты похожа на ту девушку, что осторожничает, чтобы не подойти слишком близко — ту, что всегда настороже. Ты будешь рисковать, но только когда у тебя не останется другого выбора. За этими глазами я вижу девушку, которая хотела бы отпустить все и наконец-то быть собой.

— Я такая и есть, — возразила я. И испугалась, потому что он был отчасти прав. Я так старалась быть непринужденной, но для Гейджа я, вероятно, была прозрачна — особенно поскольку так быстро парировала.

— Ты сама собой, когда хочешь, — констатировал он. — Прошлой ночью я кое-что разглядел в тебе. Я смотрю на людей под другим углом. И увидел тебя другой. Застенчивую, но с острым языком. Сдержанную, но ты точно знаешь, как дать себе волю. С такими девушками, как ты, мне надо быть начеку. Такие девушки, как ты, — самые опасные. — Он подмигнул.

Это заставило меня рассмеяться.

— Ты считаешь меня угрозой?

— Нет. Я считаю тебя вызовом.

Черты лица Гейджа стали тверже, когда он наклонился вперед. Его глаза были прикованы к моим, и он не смел отводить взгляд. Я тоже не могла заставить себя отвести взгляд. В чем я была вызовом? Для Гейджа я могла бы быть самой простой девушкой на планете, но, полагаю, делала что-то правильно, раз он считал меня вызовом.

— Чувак, Гейдж, прикрой свои Фаберже, мужик. — Монтана кашлянул с дивана, и густые клубы дыма вырвались наружу, пока он держался за грудь. Взгляд Гейджа ослабел, прежде чем он повернулся к Монтане. Затем он выдавил улыбку в мою сторону и взял свою миску.

— Хлопья были отличные, Элли. Может, когда доберемся до Техаса, я смогу пригласить тебя на настоящий южный ужин.

— Ага, — выдохнула я, поднимаясь со стола и забирая свою миску. — Можем попробовать.

Он подмигнул, поставив свою миску в раковину, и затем направился к дивану, чтобы сесть рядом с Монтаной. Рой и Дид все еще были сосредоточены на своей видеоигре, и я вздохнула, скрестила руки и поплелась в свою комнату.

Затем захлопнула за собой дверь, плюхнулась на кровать и уставилась на рисунок Гейджа. Неудивительно, что он вторгся в мои сны. Потому что у него присутствовал дар к словам. У него был талант заставлять меня таять и заставлять мое сердце биться чаще. Я не уверена, что он имел в виду под тем, что я для него являлась вызовом, и не была уверена, хотела ли я это выяснять, потому что он был слишком близок к разгадке того, кем я являлась раньше. Что я делала. Как я выживала.

Я говорила себе, что не хотела знать, что он имел в виду, но это была ложь. Часть меня действительно хотела рано или поздно это выяснить.

Техас

На следующее утро я проснулась в Техасе. Солнце стояло высоко в небе; я даже слышала, как где-то кричали петухи. Это было прекрасное чувство — освежающее чувство, особенно потому, что мне не пришлось просыпаться посреди ночи из-за тяжёлых воспоминаний.