Лучше было начать свой день пораньше, так что я сбросила одеяло, встала с кровати и взяла полотенце вместе с туалетными принадлежностями. Я услышала храп и поняла, что парни всё ещё спали. А когда я вчера засыпала, казалось, они все ещё бодрствовали.

Я быстро прошла по коридору, надеясь, что никто не увидит моё утреннее отвратительное состояние. С облегчением заметила, что двухъярусные кровати пусты. Я приблизилась к двери в ванную и взялась за ручку, но та повернулась, прежде чем я успела пошевелить запястьем. Я ахнула, отпрыгнула назад и подумывала уже бежать в свою комнату, но не сделала этого — только потому, что не успела бы.

Из-за двери появился Монтана. Его стеклянные светло-голубые глаза расширились при виде меня. Зубная щётка болталась у него во рту, а грязно-русые волосы были взъерошены. Причёска «только что с постели» шла не только Гейджу; на Монтане она выглядела потрясающе.

— Доброе утро, милашка, — сказал он, обходя меня и сжимая ручку своей зубной щётки.

— Доброе утро, Монтана, — вздохнула я.

— Собираешься куда-то так рано?

Я пожала плечами.

— Подумывала сходить куда-нибудь за кофе и завтраком. А ты почему так рано встал?

Он пожал плечами.

— Пришлось выпнуть одну тёлочку.

Я закатила глаза.

— Шучу. Было жарко. Не мог заснуть. — Он провёл пальцами по волосам, оглядывая меня. — Хотя уже давно я никуда не ходил с кем-то, кроме группы.

Он снова зашёл в ванную, чтобы сплюнуть в раковину. Прополоскал рот и раковину, затем повернулся ко мне.

— Не против, если я составлю тебе компанию?

— Конечно, почему нет?

Он приподнял бровь, и его правая щека приподнялась в усмешке.

— Не звучишь особо восторженно.

Я вздохнула, бросив свои вещи на стойку.

— Это называется сарказм. Раз девушки вечно вешаются вам на шею, вы, наверное, давно не слышали его в свой адрес.

— Ты всегда такая бойкая по утрам? — спросил он, упираясь ладонями в стены снаружи от двери и наклоняясь вперёд. — Это довольно сексуально. Ты сексуальная. — Он подмигнул, обаятельно усмехаясь.

— Увидимся, когда я закончу, Монтана.

Я захлопнула дверь прямо у него перед носом, а он засмеялся за ней. После душа я отжала волосы и вытерла пар с зеркала. Затем уставилась на своё отражение — вылитую мать: овальное лицо, курносый нос, мягкие, прозрачно-голубые глаза, от природы пухлые губы. Иногда я задавалась вопросом, где она сейчас и что, возможно, делала. Интересно, стало ли ей за эти годы лучше. Досадно сознавать, что она со мной сделала, но что поделаешь. Я мало что могла с этим сделать.

Я помчалась в свою комнату, пока никто не увидел меня, и заперла дверь. Я не могла позволить, чтобы кто-то случайно увидел мою грудь. День выглядел довольно тёплым, так что я решила дать волосам высохнуть самим. Надела бирюзовую блузку, которую купил мне Бен, светло-голубые узкие джинсы и пару сандалий с украшениями, чтобы добавить немного дерзости. Пожалуй, я была не так уж плоха в том, чтобы придать себе презентабельный вид.

Я посмотрела в настенное зеркало, испытывая некоторое волнение от своей внешности. У Бена был отличный вкус, и наряд сидел на мне очень горячо. Нужно было отдать ему должное за то, что он заставлял меня выглядеть больше как леди, а не как девочка. Мы договорились, что я буду носить эту одежду, пока мне в ней удобно. Конечно, с тем клубным платьем, что он купил, у меня не было выбора. Я могла надеть то, в чём была на концерте, но посчитала его слишком простым для клуба. Я не хотела выглядеть полной дурой. Мне нужно было как-то вписаться.

Порывшись в чемоданах в поисках кошелька, взяв свою камеру и новые солнечные очки, я вышла из комнаты, готовая встретить новый день.

Монтана уже сидел на диване, полностью одетый в обтягивающую винтажную зелёную футболку, узкие джинсы и чёрные ботинки. Со своим ирокезом он особо не возился, не то, чтобы это выглядело плохо. Просто несколько светлых прядей свисали у него на лоб и на затылок.

— Ты знаешь, что здесь есть поблизости? — спросила я.

Он быстро поднял взгляд и встал.

— Не-а, но у нас есть водитель с GPS. Мы что-нибудь найдём.

Кивнув, я повернулась к двери и вышла. На улице было жарко. Я посмотрела наверх — ни облачка, только солнце. Надела солнечные очки, и Монтана вышел следом, тоже с очками в руке. Он тоже прикрыл глаза, а затем посмотрел на чёрный Escalade, припаркованный у обочины.

Водитель разговаривал по телефону, когда мы приблизились, и как только он увидел, что мы с Монтаной подходим ближе, он что-то крикнул в трубку, затем убрал её от уха, завершив разговор.

— Споришь со своей старушкой, а, Стэн? — спросил Монтана.

— Не-а, — вздохнул Стэн, обходя машину, чтобы добраться до задней двери. Он открыл её для нас, и я первая забралась внутрь. Монтана сел следом и захлопнул за собой дверь. Стэн быстро запрыгнул на место с ещё более тяжёлым вздохом. — Ладно, соврал. Это жена. Она меня чертовски достала.

— И что она сделала? — поинтересовался Монтана.

— Да просто ворчит. Очевидно, нуждается в хорошем старом Стэне. Не беспокойся. — Он хрюкнул, подавшись вперёд и заводя машину. — Как только я вернусь домой, её ворчание прекратится. Она просто скучает по Большому Папе, вот и всё.