Я сглотнула.

— Эм… да. Конечно.

Подмигнув мне, Бен вышел из кухни, а я вытащила руки из мыльной воды, быстро вытерла их полотенцем и со всех ног бросилась в свою комнату, захлопнув дверь за собой. Я терпеть не могла, когда они появлялись неожиданно — особенно, когда я выглядела как полный кошмар.

Я подошла к кровати, встала на колени и вытащила из-под неё один из своих альбомов. Затем схватила карандаш и села за стол в углу комнаты. Глубокие голоса эхом разносились по коридору, и я старалась сосредоточиться, но это было невероятно сложно. Самое тяжёлое — это слышать низкий, хрипловатый голос Гейджа Грендела. Он словно проникал в меня, манил к себе. В какой-то момент мне пришлось сдерживать себя, чтобы не встать и не выглянуть наружу.

— Сейчас приду, только найду ванную, — раздался голос Гейджа.

Его шаги были тяжелее обычного, и я замерла, когда он приблизился к моей комнате. Ванная была на одну дверь дальше, и осознание, что он мог перепутать их, повергло меня в панику. Я знала, что сейчас произойдет. Я знала, что он идёт.

Дверная ручка дрогнула, и дверь медленно приоткрылась. Я напряглась, но продолжала смотреть в альбом.

— О, чёрт. Не та комната.

Я повернулась через плечо, внутренне собираясь с духом, и наконец взглянула на него. Он выглядел совсем не так, как ухоженные парни из колледжа. Этот расслабленный стиль ему очень шел. Чёрные конверсы, черная майка, облегающая его рельефный торс, и почти узкие темно-синие джинсы. Его ореховые глаза, искрившиеся зелёными и жёлтыми крапинками, будто улыбались. Я могла различить оттенки в его радужке даже с большого расстояния.

Его шелковистые темно-каштановые волосы были немного растрепаны, а в некоторых местах завивались, создавая ещё более дерзкий образ. Обе руки до плеч были забиты татуировками: абстрактные узоры, несколько имён, даже цитаты из Библии, написанные витиеватым почерком. Чуть ниже шеи красовалось название группы.

— Ты выглядишь знакомо, — сказал Гейдж, выдернув меня из оцепенения.

— Может, потому что мы учились в одной школе, — не удержалась я от сарказма.

Он пропустил это мимо ушей.

— Да, ну? — он приподнял ухоженную бровь.

— Да. Ты выпустился на три года раньше меня.

— О, значит, поэтому я тебя не помню… Но, знаешь, что-то в тебе знакомое. Как тебя зовут?

— Элиза Смит, — произнесла я, не особо надеясь, что он вспомнит.

Но неожиданно он воскликнул:

— Офигеть! Так ты дочь Бена?!

— Да, — ответила я напряжённо. Я не понимала, вложил ли он в это что-то обидное. — Очевидно же, раз я нахожусь в его доме…

— Это круто. Ты гораздо горячее, чем я ожидал. — Его тон был настолько будничным, что у меня чуть не отвисла челюсть. — Бенни вечно о тебе говорит. Почему я тебя никогда не вижу?

— Мы просто очень разные, — пожала я плечами. Медленно развернулась и снова начала рисовать, но чувствовала, как Гейдж пристально разглядывал меня из другого конца комнаты. И почему он до сих пор не ушёл?

— Ванная — следующая по коридору, если ты вдруг всё ещё в поисках, — сказала я, не оборачиваясь. Я не могла посмотреть на него. Если бы я это сделала, то просто втянула бы его в свою комнату и заперлась с ним.

— Понял, — ответил он. — Спасибо, Элиза… Знаешь, думаю, буду звать тебя Элли. Только что придумал. Лучше звучит. Тебе подходит.

— Но меня зовут не…

Дверь закрылась, и я почувствовала облегчение, потому что, если бы Гейдж произнёс моё имя ещё раз, я бы просто растаяла.

Элли? Меня так никто никогда не называл.

Это было завораживающе. Гейдж, произносящий моё имя, да ещё и придумывающий мне прозвище, был как ванильное мороженое, а его глубокий, чуть хрипловатый голос — словно горячий шоколадный топпинг, который делал его ещё слаще. Он только что создал идеальный десерт, просто сказав моё имя

Гейдж был горяч. Нет, он был чертовски сексуален и одновременно смертельно опасен для любой девушки. Он мог разбить сердце и не почувствовать ни капли вины. В школе всё было именно так: сегодня он с кем-то встречался, а на следующий день девушка приходила с размазанной тушью. Именно это меня всегда раздражало в парнях из рок-групп — все они, казалось, хотели только одного: затащить девушку в постель, а наутро сделать вид, что ничего не было.

Я не хотела наблюдать, как он или кто-то из группы таскал за собой бесконечных девушек, но… часть меня всё же хотела выбраться из своей скорлупы. Бен был прав: мне нужно научиться жить полной жизнью. Я хотела этого для себя, даже если это нечто новое и пугающее. Пришло время выйти из зоны комфорта.

Бен устроил мне преображение, и, похоже, Гейдж это заметил. Я была единственным человеком в комнате, но на этот раз он смотрел на меня как на личность. В школе я всегда собирала волосы в хвост, не красилась (если только блеск для губ не считается), носила футболки и джинсы, а в холодные дни — худи. Но когда я переехала к Бену, он запретил мне носить, как он выразился, «уродскую мальчишескую одежду». Он настоял, чтобы я одевалась так, чтобы производить впечатление. Больше никаких футболок и джинсов, если только я не остаюсь дома.

Жаль, что я стала выглядеть лучше только после того, как Гейдж закончил школу. Может, тогда он бы меня заметил.

Я переехала к Бену во втором семестре предпоследнего класса, когда мне было семнадцать. Люди начали узнавать меня по внешности и заметным переменам, которые устроил Бен, — это было странное ощущение, поэтому я всегда отвергала парней, которые пытались со мной познакомиться. Мне казалось неправильным заводить отношения, когда моя жизнь только начинала хоть немного обретать смысл.