Свойства: Мощный стабилизатор для огненных эликсиров. Пыль сердца способна усиливать свойства крови и плоти огненных существ в несколько раз (зависит от силы и уровня существа). Сердце может использоваться для создания огненных атакующих зелий.]

Я медленно опустил руку. Ага…вот оно что. Усиливает свойства крови огненных существ. Это мне надо. Саламандры — они и есть самые настоящие огненные существа. И их кровь составляет основу моего Отвара Восстановления Саламандры. А теперь выходит, его можно усилить в разы.

Это могло вывести эликсир саламандры если не на следующую ступень, то хотя бы к ее порогу. Такую возможность упускать было нельзя.

— Дед, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мне нужно как минимум одно сердце для опытов.

Грэм хмыкнул, не отрываясь от работы.

— Вот одно и будет. Одно ты добыл — оно твое. Остальные четыре — моя добыча.

И он ухмыльнулся, мельком взглянув на меня.

Я не стал спорить — он был полностью прав. Я понимал, для чего ему нужны эти сердца. Он хотел поскорее выкупить свой топор, потому что с ним, возможно, он будет способен с еще большей легкостью убивать подобных тварей.

— Кстати, — добавил Грэм, уже разделывая вторую тушу, — такие сердца ещё огневики покупают. Не для алхимиков и не для торговли, а для тренировки Дара. Глотают пыль с сердца, или просто держат в руке и тянут из него живу — помогает «разогнать» свой огонь. Так что цена хорошая будет.

Я запомнил.

Он достал второе сердце, затем третье, четвертое и пятое. Все пять легли передо мной на плоский камень в ряд. Они тихо потрескивали, а кристаллическая корочка тускло мерцала.

— Так, — сказал Грэм, поднимаясь и вытирая нож о пучок крапивы. — Давай, доставай свою огненную крапиву. Обмотаем как следует. Как раз пригодится — поддержит жар подольше.

Я подал ему охапку срезанной крапивы и мы вместе укутали каждое сердце — туго, плотно, в несколько слоев. Получилось пять огненных коконов и эти коконы Грэм аккуратно уложил в свою корзину между туш саламандр.

— Так, хотел я побродить тут подольше, поглядеть какие еще твари появились, но нам пора. Иначе просрем такую добычу. О!

Только сейчас он заметил трех убитых углеходов.

— Я вижу старый вожак решил показать, что силенки у него еще есть. Видимо, встреча с тем Рыжим воодушевила.

— Похоже на то, — отозвался я.

Мы быстро собрались, и уже хотели уходить, как вдруг Седой заявил:

— ПИ!

Я не понял.

— Чего?

— Пи!

Грэм покачал головой.

— Элиас, ты что? А углеходов забрать? Если ты добычу не возьмешь — обидится. Он же специально притащил их, а не просто втихаря загрыз. Давай-давай.

Я хмыкнул и быстро закинул добычу в корзину. Только после этого Седой успокоился.

Виа я тоже поместил в корзину. Сейчас ей ползать просто больно, поэтому ее ждет восстановление и временное отсутствие движения.

Мы медленно двинулись наверх. Скиталец был наверху, скучал. Я не позволил ему отдаляться от Проплешины. Мало ли. Душильник был в другой корзине, отдыхал. Будь у него устойчивость к огню, он был бы сегодня довольно полезен, а так…боюсь ему бы пеплошкуры просто пережгли все отростки, а вреда он бы им не нанес.

Очутившись наверху, я подхватил вторую корзину и мы ненадолго встали на холме поглядеть на наше поле боя. К сожалению, из-за того, что воздух в Проплешине плыл, разглядеть даже место, где лежали убитые пеплошкуры было невозможно.

И тут вдруг Грэм застыл.

— Слышишь?

— Что? — удивился я.

— Голоса. — Он чуть прищурился. — Похоже…кто-то идет сюда.

Я тоже прислушался.

И правда — со стороны тропы, что огибала Проплешину сверху, доносились голоса. Молодые, уверенные — чуть громче, чем стоило бы говорить в лесу. Я различил мужской смех и, следом, характерный, узнаваемый женский голос.

Я мысленно поморщился. Я знал этот голос.

Шаги приблизились, и из-за поворота тропы вышли четверо.

Три молодых охотника — каждый в своей лёгкой кожаной броне, с короткими копьями и метательными ножами –и с ними, тоже в легкой броне, с своими огненно-рыжими волосами, заплетенными в тугую косу, шла…

— Эйра, — пробормотал я.

— Ну надо же, — сказал Грэм, — Какая встреча.

А у меня внутри рождалось легкое недовольство. Что им надо тут, в Проплешине? Мне казалось, что это место только мое и Грэма и другие сюда не ходят, но я понимал, что, конечно же, это не так. Теперь, когда оно менялось, скорее всего к нему будут проявлять интерес и другие.