Всего существ было с десятка полтора, может больше. Они выскакивали быстро, почти одновременно, и все без исключения разворачивались в одну и ту же сторону — к Клыку.

Я уже хотел рвануть к лежанке, но Рыхлый остановил меня, выставив ладонь. А через секунду черви под полом, которых до этого не было слышно, пришли в движение все разом. Я почувствовал их через землю — сотнями, тысячами. Они не ползли — стояли наготове, каждый на своём месте, как армия на плацу. А потом началась молниеносная работа по ликвидации противника.

Первого «скорпиона», который уже бросился к лежанке, мгновенно оплело клубком червей. Тварь не успела сделать и двух шагов: земля под ней вспучилась, и ее затянуло обратно, в быстро сомкнувшуюся ловушку. Со вторым произошло то же самое. Третьего Рыхлый будто подцепил и отбросил щупальцем из червей в угол, где тот забился, скованный живой массой.

Черви не пожирали их, нет — они перехватывали. Рыхлый работал быстро и аккуратно, ни капли не сомневаясь в том, что успеет перехватить всех и не даст ни одному добраться до Клыка.

Один «скорпион» рванул в сторону Лорика, мальчик вздрогнул и отпрянул, а я уже собирался пустить в ход кинжал, который держал в руке. Но тварь не преодолела и пяти сантиметров, как выскочивший из земли длинный червь застопорил и обвил ее, втащив обратно в землю.

Всё произошло очень быстро. Секунд за пять Рыхлый перехватил всех.

Я медленно выдохнул. Закончилось.

Или нет?

Потому что Рыхлый не расслаблялся — он был также сосредоточен и следил за землей и глазами, и, конечно же, червями.

И не зря: в момент, когда казалось, что всё кончилось, прямо из-под лежанки Клыка и из-под подстилки беззвучно высунулось ещё одно существо, крупнее остальных. Хвост с иглой был уже поднят.

Гнилодарец сработал голой рукой. Одним быстрым, коротким движением он поймал тварь за середину туловища и чуть сжал. Что-то внутри хитина тихонько хрустнуло, «скорпион» дернулся и затих.

Рыхлый поднес существо к глазам и долго смотрел. Его лицо ничего не выражало, но я видел — он не удивлен. Он…расстроен.

— Всё? — тихо спросил я.

— Теперь всё, закончилось, — ответил он так же тихо. — Больше никого не чувствую. Земля пуста.

Он еще раз посмотрел на тварь в руке и медленно, разочарованно покачал головой.

Лорик осторожно отцепился от моей руки и подошел к отцу. Я выдохнул. Не сказать, что я сильно испугался, все-таки после схваток в лесу я уже привык к подобному, но сердце забилось конечно быстрее.

— Значит вот она — попытка убить? — спросил я.

— Да, — Рыхлый откинулся обратно к стене и устало потер лицо свободной рукой. — Вот и она. Хотя знаешь… я не думал, что до этого дойдёт. Не так быстро и не так грубо.

— Если бы я спал, а ты дежурил…

— Если бы ты дежурил, Клык был бы мертв, — просто сказал он. — Не обижайся, Элиас, но ты не чувствуешь землю так, как чувствую ее я. Они шли под землей сначала глубоко, и лишь затем уже близко к поверхности. Гнус тоже не смог бы их поймать — он контролирует воздух вокруг землянки, всё живое, что летает или ползает по поверхности. А под землю… он может, конечно, заглянуть, но не глубоко. Будь его насекомые в землянке — возможно, а так…

Я спрятал кинжал.

— Это мог быть кто угодно. Я имею в виду гнилодарцев, которые управляют насекомыми — тут ведь таких много.

— Много, — согласился Рыхлый. — Но не с этими. Вот эти конкретные далеко не у всех есть.

Он поднял двумя пальцами мертвого «скорпиона» так, чтобы я видел его получше.

— Это шипоземы. Их разводят не от скуки — их яд полезен алхимикам, а еще он убивает очень быстро, и выглядит всё так, будто человек просто взял и задохнулся.

Я кивнул.

— Но дело вот в чем, — Рыхлый опустил тварь на землю, — Таких в деревне держат всего трое. И всех троих я знаю лично.

Он помолчал, и по его лицу пробежала тень.

— Вот что меня расстраивает больше всего. Ни один из них не пошел бы на такое сам. Я в том уверен, потому что знаю их не первый год — они не убийцы.

— Или ты ошибаешься на их счет. — вставил я.

Он застыл, а потом вздохнул.

— Или я ошибаюсь.

— Значит, их заставили? — спросил я, — Могло быть такое?

— В принципе могло быть что угодно, — он положил тварь на тряпицу рядом с первой погибшей пиявкой. — Заставили, подавили волю…или приказали…я не знаю, Элиас, но все это очень плохо, в любом случае.