Вот только я почти уверен, что на тех символах, которые я успел увидеть на коре Древа Живы, такого «лечения» точно нет, как и нет такого способа работы с живой. Но там точно есть другие знания, как пример, тот же символ РОСТА. Он был опасный, без сомнений, особенно если его не ограничивать его, но он брал энергию, и превращал в другую жизнь. Моя мята выжрала всё вокруг, но она росла, она оставалась живой, а тут…тут, боюсь, речь о какой-то темной стороне живы. Внутри Клыка сейчас сидит что-то, что питается жизнью и в то же время мертво.

Плохо одно: Целитель меня увидел, да еще и коснулся, попытавшись просканировать. Я до сих пор не знал, что именно он успел нащупать, прежде чем система заблокировала чужую волю. Надеюсь, что ничего. Судя по всему ничего.

И еще эта его скорость… Вот что меня всерьез испугало. Он размылся в воздухе, пересек землянку за долю секунды не имея места для рывка, как делают охотники. Да и не использовал он ничего похожего. И я даже не увидел движения, а Рыхлый был не лучше — он тоже не успел среагировать. Это существо опасно в бою, и лучше бы мне с ним вообще больше не сталкиваться. Да, тут в деревне он ведет себя «миролюбово», но точно так же в любой момент он может захотеть кого-то убить, и я не вижу никого тут, кто был бы способен его остановить.

— Семь осталось, — хрипло сказал Рыхлый, глядя в банку. — Думаю, надо передохнуть. У меня жива закончилась, да и ты выглядишь…не очень.

Я кивнул.

— Да, запасы истощаются, — признал я.

Лорик в углу уже тихо сопел во сне, повернувшись на бок и укрывшись шкурой. Я тихо подошел туда и, присев, прикоснулся к мальчишке, влив в него совсем небольшой ручеек живы. Он дернулся, но продолжил спать. А вокруг него всё также ползали улитки.

— Спасибо, — сказал Рыхлый, увидев, что я сделал.

— Да я так, немного. — отмахнулся я и направился к выходу. Честно говоря, я и сам успел пропотеть несколько раз, а тут в землянке и так было душно. Хотелось выйти наружу да поскорее. Пройдясь по землянке, я вдруг понял, как устал. Тело ныло от того, что я так долго держал Клыка, а внутри был опустевший духовный корень.

Вышли из землянки мы вместе с Рыхлым. Воздух снаружи был сырой, но после удушливой спертой атмосферы землянки именно то, что нужно. Освежало как следует.

Снаружи ночь уже окончательно вступила в свои права. Над болотами висел густой туман, и где-то в нем светилась сотня рассредоточенных светлячков, дающих кое-какое освещение. Может это была работа Гнуса, а может кого-то другого. Неподалеку в каналах воды светились водоросли. Об этом эффекте Рыхлый мне рассказывал еще в первое наше посещение, но тогда свет был совсем тусклый. Сейчас же на контрасте это создавало завораживающее зрелище.

Я сделал несколько глубоких вдохов и мысли в голове понемногу прояснялись.

Рыхлый прислонился к земляной насыпи у входа. Выглядел он так, будто за эти восемь сеансов лечения постарел лет на пять. Впрочем, на нем была основная нагрузка, я был лишь помощником.

— Сейчас все зависит от самого Клыка. Если он вытянет эту ночь, и эта хрень его не убьет, то дальше мы уже думаю его вытащим. А к утру и мы сами восстановимся и сможем продолжить лечение. Может и пиявки к тому времени отойдут.

— Мы сделали все, что могли, — я посмотрел на туман. — И хоть изменений пока не видно, черной живы в нем точно стало меньше, а это должно облегчить его выздоровление.

Рыхлый помолчал и добавил, глядя в сторону:

— Впервые в жизни кто-то перехватывает у меня контроль над моими же…существами, Элиас. У меня воля, — по всем местным меркам, — достаточно сильная. А этот…целитель, через черную живу, издалека и играючи отобравл у меня контроль.

Гнилодарец устало вздохнул.

— Ну ладно, может и не играючи, но так не должно быть.

— Да, его способности необычные. — признал я, — И явно выходят за рамки «целительства».

— Потому что нет там целительства никакого! — отрезал Рыхлый. — И знаешь, Элиас, уже после того, что он сказал, у меня отпали всякие сомнения насчет того, зачем он тут.

— А раньше были? — я повернулся к нему.

Он помолчал, а потом невесело усмехнулся в темноту.

— Были. Знаешь… мне не хотелось верить, что все Старейшины могут желать зла своим же собственным людям. Я много лет тут прожил. Я Хельма знал ещё тогда, когда у него кожа не крошилась. Не хотелось думать, что он мог сдать деревню, пусть и таким способом и непонятно кому. Но чем дальше, тем меньше у меня остается сомнений: либо ему пообещали что-то очень большое, либо… — он умолк, — либо он уже не он. В это я верить совсем не хочу, потому что он мне помогал…с Лориком. Без его помощи тот бы не выжил в первые годы после рождения. Я этого забыть не могу, и он это знает.

Рыхлый умолк. А подумал о том, что сужу о Хельме и остальных как посторонний человек, да и в поселке так же. Мне, со стороны легко делить всех на хороших и плохих, а вот у гнилодарцев внутри сложная история взаимоотношений. Хоть Морна и говорила, что гнилодарцы достаточно замкнутые люди, но, похоже, не все и не во всем.

Туман стелился у ног, вокруг нас кружились насекомые, а один светляк сел мне на плечо, а потом…из землянки донеслись какие-то невнятные и негромкие звуки. На фоне ночной тишины это было особенно заметно.