— Помню… Травник… Элиас… да…помню.

Я задумался, значит, затронуты только воспоминания, связанные с тем, что он увидел.

— А то, что было после того, как ты ушел? Куда ушел? Что делал? Кто с тобой был?

Клык несколько секунд молчал. А потом медленно выдавил:

— Не помню…

— Совсем?

— Почти совсем. Помни какие-то куски…вот про корни… про чужие взгляды. И то, что мне стало вдруг очень страшно. Так страшно, что я… побежал. И бежал долго. А куда и откуда — не знаю.

Я тяжело выдохнул. Вот тебе и свидетель. Самое обидное, что он не врет. Он действительно пытается вспомнить и ему эта дрянь внутри не дает этого сделать. Надежда одна: чем меньше черной живы будет в нем, тем лучше будет его память. Сейчас ситуация такова, что если мы сейчас вытащим его и поставим перед всей деревней, и он расскажет вот так, отрывками, про «черные корни» и «чужие взгляды» — ему никто не поверит. Или вернее, чему тут собственно верить? Если человек сам не знает, что с ним случилось, да и Хельм сразу скажет: «Он бредит, он больной. Сбежал и теперь придумывает себе страшилки. Пусть лучше Целитель его долечит». И будет убедительнее нас.

Рыхлый все это тоже прекрасно понимал. Я видел это по его лицу. Нам нужно не «отрывки», а цельный рассказ, и еще желательно с описанием места и дороги, куда их вели и судьбой других гнилодарцев.

— Ладно, — мягко сказал Рыхлый. — Не мучай себя. Пока хватит, отдыхай.

Клык медленно выдохнул и начал закрывать глаза. Видно было, что ему рассказать даже то немногое, что он успел, стоило сил.

Морна приблизилась еще и молча смотрела на него сверху.

— Ему, кажется, все-таки становится лучше, — негромко сказала она мне.

— Да, — согласился я.

И в эту секунду что-то изменилось, буквально за мгновение.

Клык перестал моргать и засыпать. А через секунду медленно, плавно, как будто кто-то пролил на них чернила, — его глаза начали чернеть. За три-четыре секунды глаза Клыка превратились в две темные дыры.

А губы медленно растянулись в улыбку. В ту самую дружескую улыбку Целителя — я ее ни с чем не спутаю.

Внутри все вздрогнуло, Виа напряглась ощутив новую опасность, а Рыхлый отпрянул. Потому что лицо Клыка стало не его. Оно было чужим.

— Морна! — сказал Рыхлый, — Выруби его. Сейчас. Быстро.

Морна среагировала мгновенно. Ей дважды повторять не надо было.

Она была рядом с больны и ее рука просто взлетела и ребро ладони ударило Клыка в висок, коротко и очень точно. Я даже моргнуть не успел.

Чужая улыбка на лице тут же погасла, а голова Клыка мотнулась в сторону. Тело обмякло.

Когда его веки снова чуть приоткрылись на пару секунд, глаза были обычные, без всякой черноты.

Морна медленно опустила руку.

— Что это… было? — тихо спросила она.

Вопрос был лишним, мы все понимали, что это было. На мгновение черная дрянь внутри подчинила ослабевшего Клыка. А значит…нужно ее вытащить поскорее. Я даже подумал, что хорошо, что у Грэма черная хворь, а не такая вот…штука. Иначе бы наши проблемы были в несколько раз больше.

— Лечить, Рыхлый, — обратился я к гнилодарцу, после этого недолгого молчания, — Надо его быстрее лечить. Нас просто припугнули. Вот и всё. Если бы он мог сделать что-то серьезное, то сделал бы. Думаю даже это стоило ему немалых сил.

Да, я врал, вернее…успокаивал. Потому что точно мы знать не могли. Но все-таки у меня было ощущение, что это максимум, что Целитель сейчас мог выжать из тела Клыка.

Несколько секунд мы все трое молчали, глядя на Клыка. Тот снова дышал ровно, но в голове у меня все еще стояла та чужая улыбка, которая на мгновение растянула его губы и почерневшие глаза. Думаю, Морна и Рыхлый вспоминали то же самое.

— Да, Элиас, эту дрянь надо вытащить как можно быстрее, — глухо сказал Рыхлый. — Кто знает, на что еще способен этот Целитель?

— Да…пожалуй пора продолжать, — кивнул я.

Морна молчала. Она стояла над лежанкой, и была наготове, будто готовилась нанести второй удар, если потребуется. Я невольно скользнул по ней взглядом и…задержался.

Она дышала намного быстрее, чем обычно. Грудь поднималась и опадала, а ноздри едва заметно раздувались на каждом вдохе, словно она ловила какой-то запах, который мы не чувствовали. Возможно, сейчас ее инстинкты и органы чувств обострены до предела, как у настоящего хищника. Когти на пальцах были длиннее обычного, — это тоже было сложно не заметить, — а пальцы чуть подрагивали. А ещё я видел жилку на ее виске, которая пульсировала так часто, как у человека, который только что пробежал три километра в гору. Да, она держалась, но держалась с трудом. Неприятно осознавать, что твой отвар недостаточно эффективен. Причем ведь система ничего не говорила о таких последствиях.