Старик пока еще даже не вспотел.

— Встал? И слава всему. Я уж думал, до полудня будешь спать.

Я хмыкнул и мой взгляд задержался на Седом.

Он как-то самозабвенно сжирал, — по другому и не скажешь, — куст мяты. Раньше я бы его остановил, но сейчас у меня треть сада — это мята, так что пусть ест.

— Эй, — сказал я ему. — Это для чая и для отваров вообще-то!

— Пи, — ответил он, не отрываясь от мяты.

Полагаю, это значило: «Не мешай».

— Ворюга.

— Пи.

В другой стороне сада ползала улитка.

На руку мне сел жужжальщик и, посидев секунд пять, взлетел и направился к живосборникам. Судя по блестящим на солнце каплям, пора их собирать.

Идиллия: гогот гуся, стук топора, огонь очага, наглый мурлык в мяте, ящерица, греющая бок об угли, улитка живосвет, десятки жужжальщиков медленно летающих над садом…

Я постоял немного, потом тряхнул головой и пошёл проводить утреннюю тренировку. Теперь это было уже ни капли не сложно, я даже задумался над тем, чтобы добавить какого-нибудь отягощения, потому что подтягивания, как и отжимания, давались слишком легко. Все-таки мой собственный вес хоть и стал больше, но по прежнему крупным меня было не назвать. Особенно в сравнении с Охотниками.

После обычной тренировки решил побросать кинжалы в мишень, которую Грэм заменил, так как старая пришла в непригодность. Бросал просто на точность, никакого Усиления.

Заняло это с полчаса, пока точность не стала приемлемой. По моим, во всяком случае, меркам.

Грэм за это время уже успел заварить чай и сидел с двумя чашками, наблюдая за мной.

Когда я закончил, то взял чуть остывший мятный чай и залпом выпил его.

Это было кстати.

— В лес? — неожиданно спросил Грэм.

— Нет, сейчас мне нужно провести кое-какие…эксперименты.

— Отвары? — уточнил он.

— Нет, другое — с Даром.

Грэм кивнул. Хорошо, что в эти моменты он не лез. После того, как он узнал о большинстве моих способностей, он словно успокоился.

Пришло время проверить на что способна моя кровь.

Сорняк я выбрал самый обычный.

У ограды, в самом углу рос кривой, корявый стебель с тремя жилистыми листьями. Грэм так его и называл — жиляк. Пользы никакой, но был он не настолько агрессивен как душильник и другие виды сорняков.

Я присел рядом на корточки. В руке уже наготове был кинжал. Осторожно ткнул им в палец и капля крови упала точно на лист сорняка.

И ничего.

Просто упала и растеклась. Ничего не произошло. Я не ощутил ни связи, ни чего-то другого. А сорняк как стоял, так и стоял, будто упала на него не капля Симбионта, а капля обычной воды.

— Ладно… — почесал я голову, — Это было бы слишком просто.

Я подумал. Капля сама по себе ничего не делает, это понятно. Когда я уколол палец на железном дубе вчера — дуб отозвался, потому что я в этот момент изо всех сил тянулся к нему сознанием, пытался установить контакт. Когда капнул на Скитальца — я в тот миг изо всех сил волей пытался его подчинить. Когда Виа когда-то напилась моей крови в Кромке, я был на пределе и отчаянно пытался не дать ей меня сожрать. Везде участвовала моя Воля, она заставляла Кровь работать. Сознательно или нет — это уже другой вопрос.

Сейчас мне нужно сознательно заставить ее работать.

Я снова уколол палец, выдавил каплю, капнул на сорняк — и в этот раз заставил себя сосредоточиться сначала просто на капле. Я смотрел как она расходится, и пытался ее услышать тем самым внутренним «слухом», что вчера так хорошо работал в железной роще. Сначала — ничего, только обычное ощущение «чего-то живого». Потом я углубился. Замедлился. Я уже знал, как это делается, дуб меня научил сам того не зная. Вернее, не так — он открыл мне этот особый слух после нашего Слияния.

Я не спешил, ждал сколько потребуется. И на десятой минуте, может чуть больше, почувствовал.

Это были не слова и не образ. Это были… движения. Что-то крошечное, едва уловимое мелькнуло в капле моей крови и тут же пропало. Снова. Снова. Как мальки в мутной воде. Это было странное, тонкое чувство будто на капле крови, на ее внутренней поверхности, шевелились крошечные стрелки, направляющие что-то куда-то. Узоры. Не такие четкие и мощные, как символы на коре Древа, и не такие как жива в структуре черной метки. Скорее зачатки. Будто очень упрощенные. Вот только была проблема: я не мог разглядеть ни одного — они размывались при малейшей попытке их рассмотреть.

Похоже, — мысленно усмехнулся я, — Кто-то или что-то не позволяет мне их рассмотреть. Думаю, всё дело в этом.

«Зеленые контуры» — так их система назвала. Я чувствовал, что они словно готовы выполнить мою волю, только ждут моего сигнала.

Я мысленно «толкнул» в каплю простую мысль: «расти». И почувствовал, как зеленоватые, размытые стрелки качнулись, а узоры ожили. Выходит, кровь не самостоятельный «механизм» — это инструмент. Полуавтомат. Заряжен, но не спущен. Кому-то нужно нажать, и я сейчас нажал. Но просто команды было мало: я понял, что зеленые контуры приготовились, но не совсем понимали, что именно делать. Расти было слишком общей командой.