— Я отсюда смогу. — сказал я. — Через канал.

Грэм тут же напрягся.

— Это как?

— Слияние на расстоянии. Я уже знаю, как это делается… ну, почти. С лианой у меня связь уже выстроена и теперь я могу ее расширить. Надо только постараться.

Грэм нахмурился, но кивнул.

— Ничего не понял, но ладно. Садись и начинай. А я…я защищу, не волнуйся. Делай то, что должен.

Я уселся спиной по стволу, опустился на корни, и уперся затылком в кору.

Пора.

Нужно усилить связь так, чтобы моя Воля дотянулась до черной живы в лиане.

Я был уверен, что это возможно.

Я закрыл глаза и открыл канал на максимум.

— Не глаза, а зеленые фонари, — обеспокоенно сказал Грэм.

Я его не слушал.

Я перестал ощущать свое тело, но вместе с тем я не ощущал и тела Виа, зато вся моя Воля и Восприятие были внутри нее. Между нами не было заслонки или пленки: лиана тут же «отошла в сторону», уступив мне контроль над живой внутри себя. Я почувствовал ее облегчение — она была как ребенок, который держится из последних сил, и тут наконец пришел взрослый.

ПОМОГУ.

Я повел ее внимание внутрь ее же собственных тканей — туда, где плыли черные точки. Они уже разрослись, оплели один из отростков и пытались зацепиться и врасти в основное тело лианы. Причем я понимал, что в самом начале этого заражения Виа еще могла сама оторвать свое щупальце и таким образом избавится от угрозы, а вот теперь…теперь было поздно. Ну и я дурак, не дал ей такую мысль.

ЗАПОМИНАЙ.

Это были не просто кляксы, у каждой был свой сложный, повторяющийся, мелкий узор. Не такой, как у меток на дубах, — там был другой, — здесь была какая-то иная программа поведения, алгоритм действия.

Виа стянула вокруг каждой точки клочок собственной живы, но не для того, чтобы погасить, а для того, чтобы окружить и изолировать. Я подсказывал, где двигать живу, какие потоки сжимать, а какие разжимать.

Но самое главное — я помогал давить своей Волей там, где ее воля рассыпалась о бездушную структуру метки. И вместе мы справлялись.

Я приладил свое восприятие к ее, чтобы наши усилия работали синхронно.

Получается!

Я чувствовал, как внутри меня напрягается духовный корень и начинает расходоваться жива.

Вот как?..Значит на такую дистанционную помощь требуется жива?

Хорошо, что у меня был запас.

Одна точка…вторая…третья…

На пятой Виа начала работать уже увереннее: страх исчез окончательно, и она поняла, что может давать отпор, пусть и с моей помощью. Это отличалось от тех случаев, когда мы перемалывали черные метки. Сейчас Виа запоминала каждое свое действие: тогда она действовала рефлекторно, а теперь — сознательно. Это должно закладывать каркас ее будущего самосознания. И если этот каркас будет построен на умении подавлять черную живу — это будет очень хорошо.

Я продолжал подсказывать и направлять Виа, но, конечно, главным была воля — в ней пока основная проблема лианы. Будь ее воля оформленнее, осознаннее, то и с черными метками она бы смогла сама справиться. Это я понял в момент борьбы.

Двадцать один процент устойчивости — это всё, что у нее было, и этого было категорически мало. Когда будет сто процентов — ей будет намного проще.

Мы перемалывали узоры один за другим. Черные капли становились серыми, потом совсем тусклыми, а потом просто пеплом. На месте каждой оставалась едва заметная отметина, как пятнышко гари. Новые появлялись, но мы уничтожали их быстрее.

Я все ждал, что проценты адаптации начнут расти, а потом вспомнил, что сегодня не дал Виа живы, и она не получила энергии для эволюции, а значит порция черной живы, которую она обработала, уйдет…в никуда.

Ладно, успеется. Главное ей выжить.

Сколько времени прошло я не знал. Всё мое внимание было сосредоточено на черных точках живы.

Когда мы закрыли последнюю черную точку, я почувствовал облегчение Виа. В тот же миг я выбросил себя из углубленной связи.

[Дар +1%]

[Глубокая связь +3%]

Это было больно. Резкий выход из глубокой связи ощущался как резкий удар по затылку. Немудрено, что я чуть завалился в сторону, когда раскрыл глаза. Из носа капала кровь.

Кажется, я перенапрягся.

Грэм был рядом и тут же помог мне подняться, придерживая за локоть. Топор он при этом ни на миг не выпускал и глаза его постоянно зыркали по сторонам. На всякий случай.

— Спасибо… — вытер я рукой кровь.

Той, на которой не было перчатки.