Могу поцеловать врага перед всей страной и наутро доказывать, что это была хореография.

Но поставьте меня на табуретку — и я начинаю прощаться с близкими.

Поэтому, когда наутро нас вывели во двор и я увиделаэто , моей первой здравой мыслью было: «А может, всё-таки замуж за Дениса?»

«Это» представляло собой вышку. Высокую. Очень.

С верёвочным курсом, натянутым где-то на уровне «отсюда уже не видно, кто внизу плачет», тросами, платформами и системой страховки, которая лично мне внушала доверия примерно как обещание продюсеров «это совершенно безопасно».

— Доброе утро, туристы! — Нас встретил новый персонаж: жилистый дядька в обвязке, с лицом человека, который здоровается с горами за руку и презирает асфальт.

Он представился Олегом, но по виду был Олегом лет с восьми, минуя детство.

— Сегодня вы узнаете, что такое доверие. Настоящее. Потому что доверие проверяется не словами. Доверие проверяется, когда вас двое, верёвка одна, а земля — вон там. — Он кивнул куда-то вниз, в бездну. — Далеко.

— А можно недоверие? — спросила я. — Я согласна на недоверие. На земле.

— Нельзя, турист, — сказал Олег без тени улыбки. — На земле скучно.

Дом отреагировал на вышку каждый в своём репертуаре.

Снежана уставилась на каску с таким ужасом, будто ей предложили надеть на голову урну.

— Снежана не наденетэто , — заявила она. — Снежана только что три часа делала укладку.

— Снимем без каски — снимем красиво один раз, в морге, — пообещал Олег, протягивая ей шлем. — Выбирай, турист.

Снежана надела каску. Каска отомстила за укладку мгновенно: из-под неё Снежана стала похожа на встревоженный гриб.

Я была согласна остаться без иммунитета до конца сезона, лишь бы этот кадр попал в эфир.

Гарик смотрел на вышку и беззвучно шевелил губами — то ли молился, то ли пересчитывал, во сколько подписчиков обойдётся ему перелом.

Денис с Алёной деловито застёгивали обвязки, сверяясь друг с другом короткими кивками, — два инженера на плановом обслуживании моста. Никаких эмоций. Я уже тогда заподозрила неладное.

А Макс… Макс, зараза, был в своей стихии.Опять .

Спортсмены, я заметила, оживают там, где нормальные люди составляют завещание.

Он застегнул обвязку одним движением, проверил карабины и посмотрел на меня с гадким, всепонимающим выражением.

— Ты боишься, — сказал он.

— Я профессионально насторожена гравитацией, — ответила я. — У нас с ней сложные отношения. Она всё время тянет вниз, а я не люблю, когда мне навязывают направление.

— Ты белая.

— Это пудра. Дорогая. Тон «слоновая кость».

— Соболева. — Он шагнул ближе и понизил голос. — Посмотри на меня. Не вниз. На меня.

— С чего бы мне на тебя смотреть?

— Потому что вниз тебе нельзя, а больше тут смотреть особо не на что. Не на Гарика же. Он молится.

Я посмотрела на него. И — вот что обиднее всего — стало чуть легче.

Самую малость. Ровно настолько, чтобы возненавидеть себя за это отдельной строкой.

Нас начали пристёгивать друг к другу.

Если вы никогда не были в одной обвязке с человеком, которого две недели подряд то ненавидели, то целовали, —рекомендую .

Бодрит лучше кофе.

Олег затягивал на нас систему ремней с деловитостью человека, для которого чужая интимная зона — просто рабочая поверхность.

Ремень тут. Карабин сюда. Этот — между. Нет, турист, не туда смотри, на узел смотри.

— Так, — сказал Олег, в последний раз дёрнув стропу, отчего нас с Максом свело вплотную. — Связка. Один шаг — оба. Один срыв — оба. Один полез не туда — догадайся сам.

— То есть, — уточнила я, прижатая к Максу так, что чувствовала, как он дышит, — если он сделает глупость, отвечаю и я?

— Семейная жизнь, турист, — кивнул Олег и пошёл затягивать следующую жертву.

— Слышала? — шепнул Макс мне на ухо. — Семейная жизнь. Олег нас поженил.Без выкупа.

— Я подам на развод с первой же платформы.

— На платформе нельзя. Связка. Будешь подавать на развод — оба полетим.

— Заманчиво, — сказала я, глядя вниз и тут же об этом пожалев.

Подъём я перенесла на чистом упрямстве и Максовом плече, в которое вцепилась мёртвой хваткой.

Наверху оказалось хуже, чем я думала. А думала я плохо.

Платформа покачивалась.

Ветер дул так, будто у него были личные счёты.

А впереди, между нашей платформой и следующей, висел верёвочный мост — две веревки и несколько дощечек, расставленных, по-моему, человеком, которыйненавидит человечество .