Чуть в стороне парень в идеально отглаженной рубашке поднимал кому-то упавшую сумку и говорил при этом что-то настолько правильное, что три девушки рядом вздохнули синхронно, как хорошо спетый хор.

Я вписала и его. «Денис. Слишком хорош, чтобы быть правдой.Проверить на батарейки ».

Профессиональная привычка. От неё, как и от изжоги, лекарства пока не придумали.

— Внимание, участники! — Алина хлопнула в ладоши. — Сейчас короткий брифинг, а потом — церемония! Ужасно волнительно!

«Волнительно» — ещё одно слово из их словаря. В переводе на человеческий: «мы три дня репетировали, в какой именно момент вы заплачете».

Нам объяснили правила. Я могла бы пересказать их с закрытыми глазами и с лёгким похмельем, но дослушала из вежливости.

«Алгоритм совместимости» — аппарат, который внешне отличался от микроволновки только ценой и амбициями, — разобьёт нас на пары.

Дальше каждую неделю испытание: на доверие, на близость, на то, насколькоубедительно вы смотритесь вдвоём.

В конце недели голосуют зрители и «детектор совместимости». Самая неубедительная пара отправляется домой. Финальная пара забирает приз.

Иными словами, парой нас как бы назначат. Но парой нам предстоитстать .

На глазах у страны. Под угрозой публичного провала. Ради приза.

Я слушала и почти умилялась.

Они построили целую машину, чтобы заставить чужих людей изображать любовь под софитами и угрозой вылета, — и назвали это шоу о любви.

Цинично, отлаженно, прибыльно.

У меня заранее чесались руки и третий абзац репортажа.

— Вопросы? — спросила Алина.

— Один, — сказала я. — Когда вы говорите «детектор совместимости» — это правда прибор? Или там за ширмой сидит человек и жмёт на кнопки в нужный момент?

В коридоре стало тихо. Несколько девушек посмотрели на меня так, будто я при детях усомнилась в существовании Деда Мороза и заодно намекнула, кто на самом делекладёт подарки .

— Это запатентованная технология, — холодно сказала Алина.

— Ну конечно, — кивнула я.

«Так и запишем , — мысленно отметила я. — „Запатентованная". В кавычках».

А потом нас построили — девушек по одну сторону, мужчин по другую — знакомиться перед церемонией. И я, по привычке, принялась считывать ряд напротив.

Парень в очках — нервничает, теребит манжету, продержится недели две, максимум до первого испытания на смелость.

Качок, у которого бицепс явно вёл переговоры вместо него, — продержится дольше, чем заслуживает, по чисто декоративным соображениям.

Денис — улыбается ровно той улыбкой, что я уже занесла в блокнот. Ещё один, ещё…

И тут я споткнулась взглядом.

Третий слева стоял, сунув руки в карманы, чуть в стороне от остальных — так стоят люди, которым неуютно, но которые годами учились делать вид, что им всё равно и вообще они тут случайно проходили.

Высокий. Плечи, под которые этот свет, кажется, ставили отдельным распоряжением. Тёмные волосы, лёгкая щетина.

И улыбка — та самая, отрепетированная домиллиметра , от которой, по слухам, тают даже операторы.

Я знала эту улыбку. Яписала про эту улыбку.

«Обаяние без задней мысли — потому что мысль, судя по всему, там и не ночевала».

Заголовок принёс мне восемьдесят тысяч просмотров и одно очень нервное письмо от его пресс-службы.

Максим. Тот самый, которого год назад я аккуратно, абзац за абзацем, размазала тонким ровным слоем по всему рунету.

Он поднял голову. Лениво, по-хозяйски скользнул взглядом по ряду девушек — как человек, давно привыкший, что на него смотрят, обычно с придыханием. И наткнулся на меня.

Улыбка дрогнула. Чуть-чуть. На какие-тополмиллиметра .

Но я профессионал. Я заметила.

«О нет», — подумала я очень отчётливо и оченьцензурно , потому что нас уже снимали.

Потому что одно дело — приехать на шоу о любви, чтобы написать, как ловко там всё подстроено.

И совсем другое — обнаружить в ряду напротив единственного человека на планете, у которого были все основания подстроить что-нибудьлично мне .