Фёдор огляделся, замечая неподдельный интерес в глазах подходивших игроков, что, забыв про орков и лут, который остался на поле боя, подходили со всех сторон.

— Это долгий разговор… — сказал Федор. — Давай в замке сядем и поговорим. Одно могу сказать сразу — игры Эра Титанов больше нет.

— Что значит нет? — нахмурился Секретарь. — Мы же в ней сейчас!

— Не совсем, — покачал головой Феб. — Всё гораздо сложнее. Пойдём, я всё объясню.

Он открыл портал во двор замка и, приглашающе махнув рукой, первым перешёл на другую сторону.

Сидя за огромным столом в клановом трактире, с кружкой пива в руках, Феб рассказывал окружившим их с Секретарем игрокам о том, что происходит в мире. О внезапном приходе Системы. О том, что игра теперь стала чем-то вроде нового мира, лишь частично связанного с Землёй. О том, что 64% населения планеты одномоментно превратились в кровожадных монстров, пожирающих людей. О лагерях выживших. Не упомянув при этом только о генерале Кравченко, не время сейчас. О том, что он сам, получив навык портала, может перемещаться сюда только на шесть часов.

— Это звучит как бред сумасшедшего, — покачал головой один из игроков. — Как такое вообще возможно?

— Я бы тоже не поверил, — согласился Федор, — если бы не пережил всё это сам. Но это правда. Система пришла в реальный мир, и теперь мы все — часть какой-то грандиозной игры. Только ставки в ней — наши жизни.

— А что с нашими реальными телами? — спросил кто-то из толпы. — Они всё ещё в капсулах?

— Нет, — ответил Феб. — Ваши тела теперь здесь.

— Пиздец… — осипшим от волнения голосом произнёс Секретарь, залпом выпивая половину кружки. — Это что, мы здесь остались навсегда? И никак не вернуться?

— Точно не знаю, но система писала про сопряжение миров, что сейчас всего 12%, — задумчиво произнёс Федор, постукивая пальцами по столу. — Возможно, это связано и с моим ограничением на нахождение в 6 часов… Если разберёмся, возможно ли повысить эти проценты сопряжения, то вполне может быть, что и находиться тут смогу дольше. Нужно ещё проверить, как обстоят дела с обратным переносом. Нужен доброволец, сходить со мной на Землю.

— А это безопасно? — спросил Левоглаз. — Что, если мы застрянем там? Или вообще… исчезнем?

— Риск есть, — кивнул Федор. — Но если мы хотим понять, что происходит, и найти способ всё исправить, придётся рискнуть. Да и я же нормально прошел, вот сижу с вами, пиво пью.

— Я сам пойду! — твёрдо заявил Секретарь, стукнув кулаком по столу. — Тут, в случае чего, и без меня справятся!

— Ты уверен? — спросил Феб, внимательно глядя на друга. — Там сейчас настоящий ад.

— Уверен, — кивнул Секретарь. — Если ты смог выжить там, то и я смогу. К тому же, я должен увидеть всё своими глазами.

— Смотри сам, тебе виднее, — не стал спорить Феб. — Расскажи лучше, как вы сами тут?

— Да я уже говорил, что у нас жопа… Хотя если сравнивать с Землёй… То у нас тут курорт! — он закинул в рот колбаску и, запив пивом, продолжил рассказывать.

Самое серьёзное изменение в этом мире после становления таковым были изменившиеся законы. Не каких-то государств, а мировые.

Бессмертия больше нет. Но, к счастью, его не просто взяли и отключили насовсем, нет, вместо этого теперь у игроков конечное количество жизней, а именно 33. Почему столько, никто понятия не имеет, но это всяко лучше, чем одна или две! Отсюда и повышенная осторожность игроков, терять жизнь теперь никто не спешил.

— Тридцать три жизни, — задумчиво произнёс Федор. — Интересное число. Может, какой-то символизм?

— Кто его знает, — пожал плечами Секретарь. — Главное, что не одна. Иначе тут половина игроков сидела бы в мирной зоне!

Изменилось всё, но уже не так кардинально. НПС стали совсем живыми и уже не соглашались за непонятные очки доблести охранять замок, требуя золото. Мобы стали спавниться гораздо реже. Боссы поумнели и превратились в настоящий кошмар игроков. Экономика тоже претерпела серьёзные изменения, одно только отключение аукциона больно ударило по ней.

— А что с другими игроками? — спросил Федор. — Все ли остались здесь?

— Насколько мы знаем, да, — кивнул Секретарь. — Никто не смог выйти из игры. Некоторые пытались… разными способами, — он многозначительно посмотрел на Феба, — но ничего не вышло. Просто воскрешались на точке возрождения, минус одна жизнь.