Когда я уже собиралась возвращаться в гостиницу — на необходимость отдыха намекали и гудящие ноги, и жаркое полуденное солнце, от которого хотелось укрыться под тенью огромного платана с чашечкой чего-нибудь холодного и кисло-сладкого, — я заметила её. Она выделялась среди ярких лавок как ворона среди павлинов. Скрывающаяся в самом углу шумной улицы за старой грязной дверью и обшарпанной витриной, эта лавка влекла меня как магнитом. Кто-то буквально нашёптывал мне на ушко: «Ты же хочешь зайти сюда». Не то чтобы я сильно хотела — это место явно не стремилось кому-то что-то продать. Но я зашла исключительно любопытства ради и для того, чтобы утолить своё любопытство.

Больше всего эта лавка напоминала свалку. Я буквально с порога запнулась о какой-то булыжник, а торговец, которого я сначала приняла за очередную гору хлама, так и продолжил спать на своей конторке. Единственный, кто пошевелился, — большой толстый серый кот, недовольно мявкнувший что-то матерное на своём кошачьем. Судя по всему, я запнулась не совсем о булыжник. Присмотрелась, пытаясь понять, что это всё-таки было, и облегчённо выдохнула: нет, обо что думала — о то и споткнулась, просто кошачий матершинник лежал рядом с камнем, и я подолом платья задела немного шерсти его кошачьего величества.

На одной полке могли соседствовать свитки и странные изогнутые ветки, покрытые пылью шкатулки или какие-то камни. В углу была навалена куча книг — некоторые целые, некоторые обрывками.

— Если благородная госпожа что-то хочет, то пусть берёт. Цена за любую вещь — один таэль, — раздался голос, совершенно не сонный, что примечательно.

Я поперхнулась, потом обернулась и увидела хмурого, очень худого — буквально кожа да кости — мужчину с глубоко посаженными глазами, смотрящими словно в пустоту. Один таэль за подобный хлам? Это было чересчур. Но я кивнула:

— Если я найду что-то подходящее, я непременно заплачу указанную цену.

Я поклонилась, прижав кулак к раскрытой ладони. Мне показалось, спорить с чётко обозначенной ценой глупо. Да я и не любила торговаться. О том, что цена явно не соответствует стоимости, думаю, он знал. Подозреваю, вообще не собирался ничего мне продавать — просто обозначил смехотворно высокую цену, чтобы я ушла. Ну, допустим. Мужчина посмотрел на меня исподлобья, а потом скрылся где-то в глубине лавки. Возможно, ожидал чего-то другого. На то место, где он недавно стоял, запрыгнул серый кот, демонстративно зевнул и улёгся поудобнее, наблюдая за мной сквозь полузакрытые глаза. По спине пробежали мурашки, и шальную мысль о том, что хозяин лавки видит кошачьими глазами, я постаралась отогнать. Чур меня, чур меня.

Пока я копалась в этом старье, хватаясь то за одно, то за другое, успела изрядно так извазюкаться. На что были похожи руки — даже передать страшно: кожа сохла от пыли, а по черноте ладони уступали только чернилам. Где-то в глубине души медленно и верно начало подниматься раздражение и некоторая жажда уборки. Разумеется, здесь было бы неплохо прибраться, протереть пыль, привести в порядок товар. Но кто я такая, чтобы указывать на это торговцу и его коту? Просто прохожая.

В первую очередь меня заинтересовали книги. Что-то подсказывало, что среди этих обрывков может и вправду найтись настоящее сокровище. Я перекладывала, просматривала, снова перекладывала. В какой-то момент, не удержавшись, попросила сухую тряпку и ещё одну влажную — смахнуть пыль. Торговец принёс требуемое. К этому моменту я уже напоминала какую-то Золушку — перемазанная в пыли и грязи от перебора книг. Какие-то можно было просто отряхнуть сухой тряпкой, какие-то требовали чего-то радикального, например реставрации. Я, естественно, организовать её не могла — получилось только протереть, откладывая заинтересовавшие меня вещи.

Просто в какой-то момент я поняла, что если хочу забрать всё, то мне придётся кого-нибудь ограбить. Желательно кого-нибудь очень богатого, неприлично богатого. Начиналось самое сложное: решить, сколько я могу потратить и что из всего этого мне нужно, а без чего можно обойтись. Странный светящийся камешек? Обойдёмся, я ещё с прошлым не разобралась. Наверно, если подумать… А вдруг не обойдёмся? Деревянный браслет, гладкий и пахнущий чем-то вкусным? Надо ещё подумать. Не потому что он мне ну вот очень нужен — у меня есть свой деревянный браслет, просто этот пахнет по-другому, и ощущения при прикосновении совсем другие, он словно тёплый, что ли. «Основы алхимии»? Берём, даже если не хватает второй половины книги. Свиток буквально грозил рассыпаться в прах, и местами был, кажется, даже кем-то погрызен. Я перевела взгляд на кота, который лениво посмотрел на меня, зевнул, потянулся и свернулся клубком в обратном направлении.

По итогу пришлось принять морально-волевое решение: из всех денег, которые у меня с собой есть, я могу потратить пять таэлей. Пять таэлей серебра за то, что нормальный человек назвал бы хламом! Сердце обливалось кровью и одновременно заходилось от радости: моя прелесть! Торговец долго рассматривал выбранные мной вещи, а потом как-то иронично хмыкнул и положил сверху небольшой сундучок.

— Это — в качестве платы за работу.

— Я могу ещё прийти, — сразу сориентировалась я. Уборка — это же моё второе имя, особенно если за неё дают кота в мешке! — Я планирую задержаться здесь на пару дней. И если вы, многоуважаемый, не имеете ничего против, я могла бы помочь с приведением магазина в порядок. А что вы мне заплатите — пусть останется на ваше усмотрение.

Мужчина рассмеялся крепким и приятным смехом и уставился на меня своими невыразительными глазами, словно в душу заглянул, или даже не только в душу. Некоторое время он молчал, продолжая неотрывно смотреть на меня. Я пыталась убедить себя в том, что если я во втором классе победила рыжего Стёпку в игре в гляделки, то и тут тоже справлюсь.

Справилась. После долгой и продолжительной тишины мужчина кивнул и хрипло закашлялся.

— Хорошо. Пусть будет так.

Кажется, я нашла себе занятие. Надеюсь, не проблемы, а то я могу — я талантливая.