— Как, Марк?! — она вскинула голову, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы бессилия. — У нас девяносто дней! Нам нужно перестелить полы и перекрыть крышу медью, иначе у нас отберут магазин, а ты остался без древесины!

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Это была их первая настоящая ссора с того момента, как они решили быть вместе — столкновение двух сильных характеров, загнанных в угол.

Марк смотрел на неё несколько долгих секунд. Затем он шумно выдохнул, обошел стол и крепко прижал Лену к себе, зарывшись лицом в её волосы. — Прости, — глухо сказал он. — Я не должен был срываться. Я просто... ненавижу, когда ты пытаешься снова стать той одинокой девочкой, которая от всех защищается.

Лена уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как колотится его сердце. Гнев отступил, оставив лишь холодную решимость. — Они думают, что загнали нас в угол, — тихо произнесла она, глядя на ватман с чертежами. — Они думают, что я просто владелица книжного. Они забыли, что по образованию я — архитектор-реставратор.

Она отстранилась от Марка, и в её глазах появился тот самый лихорадочный блеск, который возникал каждый раз, когда она бралась за сложный проект. — Если они хотят исторической точности до последней запятой — они её получат. Марк, помнишь те шесть коробок, которые мы привезли из Москвы? В одной из них лежат справочники по обходу градостроительных нормативов и старые ГОСТы. Мне нужно, чтобы ты поехал к Михаилу Сергеичу. Нам нужны оригинальные чертежи этого здания из городского архива. До миллиметра.

Марк медленно улыбнулся, и напряжение в его плечах наконец-то спало. — Понял, капитан. Будут тебе чертежи.

Война еще не была закончена. Корпорация сделала свой ход, но они явно недооценили людей, которым бросили вызов.

К полуночи «Маяк» напоминал не уютный книжный магазин, а штаб-квартиру осажденного гарнизона. На сдвинутых вместе дубовых столах высились стопки московских справочников по реставрации, выписки из градостроительного кодекса и распечатки свежих нормативов.

Лена сидела в центре этого бумажного хаоса, сжимая виски пальцами. Глаза слезились от усталости и мелкого шрифта, но она упрямо перелистывала страницу за страницей.

Колокольчик на двери звякнул, и в зал вместе с клубами морозного пара ввалились Марк и Михаил Сергеич. Старик тяжело дышал, отряхивая снег с твидового пальто, но в руках бережно, как величайшую драгоценность, прижимал к груди длинный потертый тубус.

— Еле вытащили, — выдохнул Марк, скидывая куртку. — Архив собирались закрывать, но Михаил Сергеич поднял на уши директора.

— Я напомнил этому бюрократу, кто принимал у него экзамен по краеведению в восемьдесят пятом, — усмехнулся старик, подходя к столу. Он торжественно водрузил тубус поверх бумаг. — Здесь всё. Оригинальные чертежи портовой таможни тысяча восемьсот девяносто восьмого года — именно так изначально называлось это здание. Копии утверждены печатью.

Лена мгновенно ожила. Она расчистила пространство, вытащила пожелтевшие от времени листы ватмана и аккуратно развернула их, прижав углы тяжелыми книгами. Марк придвинул настольную лампу поближе.

Они склонились над чертежами. Лена водила карандашом по выцветшим линиям фасада и поэтажных планов, сверяя их с предписанием Комитета. Прошло десять минут напряженной тишины, нарушаемой лишь тихим гудением обогревателя.

Внезапно Лена замерла. Карандаш в её руке остановился над секцией кровли. Она моргнула, перечитала сноску на полях чертежа, написанную витиеватым дореволюционным почерком, а затем резко подняла глаза на Марка. На её губах медленно расцветала хищная, триумфальная улыбка.

— Романов — идиот, — выдохнула она. — Он нанял юристов, но забыл нанять историка-архитектора.

— Что ты нашла? — Марк оперся руками о стол, вглядываясь в чертеж.

— Две критические ошибки, — голос Лены звенел от сдерживаемого адреналина. Она ткнула карандашом в предписание чиновников. — Смотри. Они требуют от нас «восстановить исторический облик 1898 года», в том числе медную крышу и дубовый паркет. Но согласно оригинальным чертежам, в 1898 году здесь был портовый склад! Крыша была покрыта обычным кровельным железом, а пол был из...

— Из заливного бетона, — закончил за неё Михаил Сергеич, радостно щурясь сквозь очки. — Верно! Медь и паркет появились здесь только в тысяча девятьсот двенадцатом году, когда здание выкупило купеческое собрание.

— Именно! — Лена победно стукнула карандашом по столу. — Наш эпоксидный пол юридически можно классифицировать как «обратимый метод консервации оригинального бетонного основания». Это полностью соответствует современным реставрационным ГОСТам. А крыша вообще не нуждается в замене. Мыужев историческом облике 1898 года!