— Почта, — коротко бросил Марк, проходя мимо с охапкой дров для камина. Он кинул на стол пухлый конверт. — Из Москвы. Опять твой юрист?

Лена вскрыла конверт. Но вместо сухих юридических бумаг от Вадима внутри оказался плотный буклет из матового картона и официальное письмо с золотым тиснением.

— Нет, — прошептала она, пробегая глазами по тексту. — Это из Союза Архитекторов.

Марк остановился, положив дрова у камина, и подошел к ней. — И что пишут? Опять штрафы?

— Приглашение, — Лена подняла на него глаза, в которых светилось недоверие. — Мой проект реновации «Маяка», который я отправила на конкурс еще в декабре... он прошел в финал. Меня приглашают в Москву на презентацию. «Лучшее решение по сохранению исторической среды в малых городах».

Марк замолчал. Его лицо на мгновение стало непроницаемым, как та самая серая скала у моря. Он медленно присел на край стола. — В Москву, значит? Надолго?

Лена почувствовала, как между ними внезапно натянулась невидимая струна. Москва всегда была призраком в их отношениях — тем местом, которое когда-то забрало её у него.

— Всего на три дня, Марк, — быстро сказала она, спрыгивая с подоконника и подходя к нему. — Это просто профессиональное признание. Это важно для репутации магазина. Если мы получим грант, мы сможем перекрыть крышу настоящей медью, не дожидаясь судов.

— Я понимаю, — он кивнул, но взгляд его оставался тяжелым. — Просто... каждый раз, когда ты смотришь в сторону Москвы, мне кажется, что этот город снова пытается тебя украсть.

Лена взяла его лицо в свои ладони. Его щетина колола пальцы, а кожа пахла костром и лесом. — Никто меня не украдет. Я уже выбрала свой берег, Марк. Ты же знаешь.

— Знаю, — он накрыл её руки своими и чуть заметно улыбнулся. — Но на всякий случай я поеду с тобой. У меня там пара заказов на антикварную мебель подвисла, надо закрыть вопросы с логистикой. Да и присмотреть за тобой в этих ваших столичных джунглях не помешает.

Лена рассмеялась, чувствуя, как напряжение уходит. — Ты серьезно? Ты и Москва?

— А что такого? Надену чистую рубашку, буду хмуриться на твоих коллег-архитекторов. Пусть знают, что у капитана «Маяка» серьезная охрана.

Поездка была назначена на конец недели. Но за два дня до отъезда произошло событие, которого Лена ждала меньше всего.

Вечер в магазине подходил к концу, когда дверь открылась и на пороге появился человек, чей силуэт Лена узнала бы из тысячи. Дорогое пальто, идеально уложенные волосы, которые не растрепал даже приморский ветер, и то самое выражение лица — смесь снисходительности и скрытой тревоги.

Вадим.

Марк, который в этот момент натирал барную стойку, мгновенно выпрямился. Его глаза сузились, а рука, сжимавшая тряпку, заметно напряглась.

— Лена, нам нужно поговорить, — произнес Вадим, даже не глядя в сторону Марка. — Наедине. Это касается квартиры и... твоего будущего.

Лена почувствовала, как внутри всё заледенело. Но это был не тот страх, который она испытывала раньше. Это было холодное, расчетливое спокойствие профессионала, который знает, что его позиция безупречна.

— Нам не о чем говорить наедине, Вадим, — ровно ответила она, не выходя из-за стойки. — Если это касается раздела имущества — мой адвокат выслал тебе все предложения. Если это касается «будущего» — оно здесь. И оно тебя не касается.

Вадим усмехнулся, сделав шаг вперед. — Здесь? Серьезно? Лена, посмотри на себя. Ты променяла карьеру в лучшем бюро страны на... торговлю книжками в этой дыре? Я приехал, чтобы забрать тебя. Я договорился с банком, я закрою твой долг, если ты вернешься и мы попробуем всё сначала. Без этого твоего... плотника.

Марк сделал шаг из-за стойки, но Лена выставила руку, останавливая его. Она хотела закончить это сама.

— Ты не понимаешь, Вадим, — тихо сказала она. — Ты никогда не понимал. Ты приехал «закрыть долг», а Марк помог мне построить фундамент. Ты предлагаешь мне «попробовать сначала» в клетке, а я здесь — дома.

Она достала из-под стойки тот самый казенный конверт из Союза Архитекторов и положила его перед бывшим мужем. — Моя карьера не закончилась. Она только началась. По-настоящему. А теперь уходи. Мой рабочий день окончен.

Вадим посмотрел на письмо, затем на Марка, который стоял за плечом Лены как нерушимая стена, и внезапно понял: он здесь лишний. Совершенно. Его лоск, его деньги и его влияние здесь не стоили ничего.

Когда за ним закрылась дверь, Лена выдохнула. Она чувствовала себя так, словно только что сбросила с плеч тяжелый, промокший насквозь плащ.

— И часто он такой самоуверенный? — спросил Марк, обнимая её сзади.

— Всегда, — ответила Лена, поворачиваясь к нему. — Но это больше не имеет значения. Мы едем в Москву?