— Лебедева, — сказал он негромко, — ты с самого начала ведёшь себя так, будто я тебя смертельно раздражаю.

— Потому что это правда.

— Нет.

Я прищурилась.

— Что “нет”?

— Не вся правда.

Я скрестила руки на груди.

— Да неужели?

Он сделал шаг ближе.

Всего один.

Но этого хватило, чтобы я сразу почувствовала напряжение.

— Если бы я тебя только раздражал, — сказал Марк, не отрывая от меня взгляда, — ты бы сейчас здесь не стояла.

Я не сразу нашлась с ответом.

И это выбесило ещё сильнее.

— Я пришла только потому, что хотела убедиться, что ты не начнёшь потом нести в университете чушь про то, как я испугалась.

Его бровь чуть приподнялась.

— То есть пришла всё-таки из-за меня.

— Я пришла из принципа.

— Это почти мило.

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

Но в голосе у него улыбка всё равно была.

Я развернулась и пошла дальше первая, не дожидаясь его. Через секунду услышала рядом шаги.

Ну конечно.

— И куда мы вообще идём? — спросила я.

— Здесь неподалёку кофейня.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Ты привёл меня на “не свидание” в кофейню?

— А что, у тебя проблемы с кофе?

— У меня проблемы с тобой.

— Это я уже понял.

Я резко выдохнула. Он был невозможен. Абсолютно. Разговаривать с ним было всё равно что пытаться ударить стену — больно будет только тебе.

Кофейня действительно была рядом — маленькая, тёплая, почти пустая в этот час. Когда мы вошли внутрь, я на секунду зажмурилась от контраста: после холодного воздуха и вечерней темноты здесь было слишком светло, слишком уютно. Запах кофе, выпечки, тихая музыка.

Марк придержал передо мной дверь, и это почему-то раздражало не меньше, чем его наглость.

— Садись, — сказал он, кивнув на столик у окна.

— Командный тон тебе очень идёт.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я уже привык.

Я всё-таки села. Только потому, что стоять посреди кофейни и устраивать сцену было бы глупо.

Марк опустился напротив, откинулся на спинку стула и несколько секунд просто смотрел на меня.

— Что? — не выдержала я.

— Пытаюсь понять.

— Что именно?

— Почему ты всё время хочешь сбежать.

Я усмехнулась.

— А ты пытаешься понять людей? С каких пор?

— С тех пор как встретил тебя.

Я отвела взгляд к окну.

Ненавижу такие фразы. Особенно когда они сказаны без тени шутки.

Подошла официантка, и я, не глядя на Марка, заказала латте. Он — чёрный кофе, коротко и спокойно, будто здесь был сто раз.

Когда девушка ушла, я снова посмотрела на него.

— Ладно. Теперь моя очередь.

— М-м?

— Зачем я тебе?

Он не ожидал этого вопроса. Я увидела это сразу — буквально одну короткую секунду, когда его взгляд стал чуть более внимательным.

Потом он снова стал собой.

— А почему ты решила, что “зачем”?

— Потому что такие, как ты, просто так не упираются.

— Такие, как я?

— Самоуверенные богатые парни, которым быстро становится скучно.

Он чуть наклонил голову.

— А ты уже всё про меня решила.

— Разве нет?

— Нет.

Я пожала плечами.

— Тогда просвети.

Наш кофе принесли как раз вовремя. Я взяла чашку обеими руками, больше для того, чтобы чем-то занять пальцы.

Марк молчал чуть дольше обычного.

Потом сказал:

— Ты единственная, кто не пытается мне понравиться.

Я моргнула.

— Это должно меня тронуть?

— Нет. Это должно объяснить.

— Что объяснить?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Почему я здесь.

Я не нашлась, что ответить.

Потому что это прозвучало слишком просто.

Слишком честно.

И именно поэтому — опасно.

Я сделала глоток кофе, обожглась и тихо выругалась себе под нос.

Марк усмехнулся.

— Осторожнее.

— Спасибо, мам.

Он тихо рассмеялся.

И вот это было, пожалуй, самым странным за весь вечер.

Когда Марк Громов не ухмылялся нагло и не давил своей уверенностью, а просто смеялся, в нём вдруг появлялось что-то… живое. Настоящее. И это было намного хуже, чем вся его самоуверенность.

Потому что с наглым мажором всё понятно.