Шрифт:
А вот с таким — уже нет.
— У тебя с Кириллом всегда так? — спросила я, чтобы сбить это ощущение.
Его лицо сразу стало жёстче.
Совсем немного, но я заметила.
— Как?
— Как на матче. Как в коридоре. Как будто вы делите территорию.
— Он тебе нравится?
Я подняла взгляд.
— Ты не ответил.
— А ты?
— Это не имеет значения.
— Для меня имеет.
Я поставила чашку на стол слишком резко.
— Громов, ты вообще умеешь разговаривать без этого?
— Без чего?
— Без ощущения, что всё должно крутиться вокруг тебя.
Он смотрел на меня молча.
Потом вдруг подался вперёд, опираясь локтями о стол.
— А вокруг кого это должно крутиться сегодня, Ника?
У меня внутри что-то неприятно дрогнуло.
Потому что сказал он это тихо.
Слишком тихо.
Я сжала пальцы вокруг чашки.
— Не льсти себе.
— Я и не льщу.
— Тогда что?
Он не отвёл взгляд.
— Говорю правду.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. За окном проехала машина, в кофейне кто-то засмеялся, звякнула посуда у стойки — а мне казалось, будто весь этот звук куда-то провалился.
Остались только его глаза.
И это было очень плохим знаком.
Я первой отвела взгляд.
— Мне пора.
Марк не стал спорить. И это удивило.
Он просто встал, бросил на стол купюры за кофе и открыл передо мной дверь.
Мы вышли в холодный воздух, и я сразу почувствовала, как остывают щёки.
— Я сама дойду, — сказала я, не глядя на него.
— Знаю.
— Тогда зачем идёшь рядом?
— Потому что хочу.
Я коротко рассмеялась.
— Какой удобный ответ.
— Мне подходит.
Мы дошли почти до общежития молча. И это молчание тоже было странным — не тяжёлым, не неловким, а каким-то слишком… нормальным. Как будто мы делали это уже не первый раз.
У входа я остановилась.
— Всё. Дальше не надо.
Марк тоже остановился.
Фонарь над крыльцом светил прямо ему в лицо, подчёркивая скулы и тень от ресниц. Он смотрел на меня спокойно. Без усмешки.
И это почему-то сбивало с толку больше всего.
— Хорошо, — сказал он.
Я кивнула.
Но почему-то не уходила.
И он тоже.
— Что? — спросила я первой.
— Ничего.
— Тогда почему ты так смотришь?
На этот раз он улыбнулся.
Очень слабо.
— Потому что ты опять не сбежала.
Я сжала губы.
— Спокойной ночи, Громов.
Развернулась, поднялась по ступенькам и уже взялась за ручку двери, когда услышала его голос:
— Ника.
Я обернулась.
Он стоял у самого света фонаря, руки в карманах, и смотрел прямо на меня.
— Следующий раз, — сказал Марк спокойно, — я тебя поцелую.
У меня внутри всё оборвалось.
Я смотрела на него, не в силах выдавить ни слова.
А он просто усмехнулся.
Развернулся.
И ушёл, будто не сказал ничего страшного.
А я ещё несколько секунд стояла у двери, чувствуя, как слишком быстро бьётся сердце.
Потому что Марк Громов сказал это так, будто уже всё решил.
Глава девятая
Я ещё долго стояла у двери.
Наверное, слишком долго, потому консьержка за стеклом уже посмотрела на меня с таким любопытством, будто собиралась лично спросить, почему я застыла посреди крыльца, как статуя.
Я резко дёрнула дверь на себя и вошла внутрь.
Тёплый воздух ударил в лицо, но легче не стало.
У меня всё ещё звенело в голове его спокойное:
«Следующий раз, я тебя поцелую».
Не может быть.
Не если захочу.
Не если ты разрешишь.
А просто — поцелую.
Как будто это уже решено.
Как будто моё мнение опять никого не волнует.
— Ника! — Ася вылетела из-за угла так резко, что я чуть не подпрыгнула. — Ну?!
Я молча посмотрела на неё.
Она окинула меня быстрым взглядом.
— Так. Лицо странное. Глаза странные. Значит, всё было интересно.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
Я пошла к лестнице, даже не пытаясь спорить. Бесполезно. Ася всё равно уже включила режим лучшей подруги-следователя, и от неё не спрятаться даже под кроватью.