Шрифт:
Кирилл наконец перевёл на него взгляд.
— Ты можешь хоть пять минут не лезть к ней?
У Марка лицо почти не изменилось.
Только глаза стали холоднее.
— А ты можешь перестать говорить так, будто она твоя?
Я замерла.
Кирилл тоже.
В коридоре рядом с аудиторией всё ещё было полно людей, кто-то проходил мимо, кто-то смеялся, кто-то болтал, но мне вдруг показалось, будто пространство вокруг нас резко сузилось.
Опять.
Как всегда, когда эти двое стояли рядом.
— Всё, — сказала я резко. — Хватит.
Они оба посмотрели на меня.
— Я сама разберусь, понятно? Без ваших тупых игр, без этих взглядов, без “она пойдёт со мной” и “оставь её в покое”. Я не вещь. Не трофей. И не повод устраивать мужские разборки у меня над головой.
Несколько секунд никто ничего не говорил.
Потом Кирилл кивнул.
— Прости.
Это прозвучало спокойно и искренне.
Я уже собиралась ответить, но Марк, конечно, выбрал именно этот момент.
— С последним согласен.
Я медленно повернулась к нему.
— Правда?
— Да.
— Тогда почему ты ведёшь себя ровно наоборот?
Он сделал шаг ближе.
Не нагло.
Не напирая.
Просто ближе.
— Потому что, Ника, — сказал он тихо, так, что это услышала только я, — если мне кто-то нужен, я не делаю вид, что мне всё равно.
И вот это, почему-то, ударило сильнее, чем всё остальное.
Потому что Кирилл был правильным.
Марк — нет.
Но именно от его слов у меня внутри что-то предательски дрогнуло.
И я разозлилась ещё сильнее.
На него.
И немного — на себя.
Глава одиннадцатая
Я разозлилась так сильно, что даже не сразу поняла, что делаю.
Просто развернулась и ушла.
Не красиво. Не спокойно. Не как взрослая умная девушка, которая умеет держать лицо. А быстро, резко, почти сбегая, потому что ещё секунда рядом с ними — и я либо сорвусь, либо скажу что-то, о чём потом пожалею.
— Ника! — крикнула вслед Ася, откуда-то чудом снова материализовавшаяся в коридоре.
Я не остановилась.
Слышала за спиной шаги, голоса, но не оборачивалась. Только шла вперёд, сжимая ремень сумки так сильно, что пальцы заболели. В груди колотилось сердце, и больше всего меня бесило даже не то, что они опять устроили этот идиотский обмен репликами.
А то, что Марк попал в точку.
Если мне кто-то нужен, я не делаю вид, что мне всё равно.
Как будто это должно было что-то объяснить. Как будто его наглость вдруг становилась честностью, а не всё той же самоуверенностью, от которой меня трясло с первого дня.
— Лебедева, стой!
На этот раз голос был Кирилла.
Я всё-таки остановилась.
Медленно повернулась.
Он догнал меня один. Марка рядом не было, и почему-то это сразу позволило вдохнуть чуть свободнее.
— Всё нормально? — спросил Кирилл уже тише.
Я усмехнулась.
— Серьёзно? По-твоему, у меня сейчас лицо человека, у которого всё нормально?
Он тоже криво усмехнулся, но в глазах осталась напряжённость.
— Прости.
— За что именно?
— За то, что это вообще происходит.
Я скрестила руки на груди.
— Это твой новый талант? Извиняться за Громова?
— Нет. За себя.
Я молчала.
Кирилл провёл рукой по волосам и на секунду отвёл взгляд в сторону, будто подбирал слова. И вот это в нём всегда сбивало. Он не лез напролом, как Марк. Не давил. Не играл в альфа-самца. Рядом с ним всё будто становилось… понятнее.
Только почему-то легче мне сейчас от этого не было.
— Ника, — сказал он, снова глядя на меня, — я не хотел, чтобы ты чувствовала себя так, будто вас с ним что-то делят.
— Но именно так я и чувствую.
— Знаю.
— И мне это не нравится.
— Мне тоже.
Я чуть приподняла брови.
— Правда?
— Думаешь, мне нравится, когда этот… — Кирилл осёкся и коротко выдохнул. — Когда он лезет туда, куда его не просят?
— Он вообще не знает, что такое границы.
Кирилл тихо усмехнулся.
— Здесь я с тобой согласен.
Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга в полупустом коридоре. За окнами уже тянуло серым осенним днём, мимо проходили студенты, кто-то смеялся у лестницы, где-то хлопнула дверь аудитории.