Какого чёрта…

Я не кричу, когда она прыгает.

Исаак действует быстро: смело прыгает передо мной, перехватывая тварь. Раздаётся хлюпающий звук — когти полосуют его грудь. Кровь брызжет мне в лицо, когда она раздирает его. Ошметки тела разлетаются, рёбра обнажаются.

Рот Исаака открывается в беззвучном крике. Он падает на землю одновременно с тварью. Я смотрю вниз, дрожа, и вижу лишь огромный клинок, торчащий из груди монстра. Остается нервно сглотнуть.

Он спас мне жизнь…

Исаак падает, но вскоре сухожилия срастаются заново — на это отвратительно смотреть.

Сухожилия пульсируют под кожей, как ползающие черви. Его лицо искажается, позвоночник выгибается, глаза мутнеют.

— Сэр, — шиплю я.

Мой человек не отвечает — он корчится на земле, пока внезапно не начинает безумно смеяться.

— Господи, кривой хер и дьявол, забери Его Светлость и весь проклятый дом! «Поезжайте к герцогу!», сказали они, «деньги и комфорт»! Дерьмо и моча, скорее! Да, вы все блохастые шлюхи!

С клинком, занесённым над верёвкой, я отступаю назад, готовый в любой момент перерезать её.

— Чёрт возьми, старик, если ты потеряешь рассудок, я буду вынужден бросить тебя. Не делай из меня злодея!

Исаак содрогается. На одну замершую секунду он не похож на человека. А затем, вот так просто, мужик возвращается к своему обычному состоянию.

— Лучше? — осведомляюсь я с безопасного расстояния.

Кучер стонет, обретая сознание и вставая на ноги.

— Хуже.

Исаак трёт грудь там, где была смертельная рана, глубоко выдыхая:

— Я ненавижу этот лес.

Сквозь ветер доносится голос.

— Горничная, — шепчу я в ужасе. — Я слышу её… сразу в двух местах.

Исаак вынимает из твари клинок, вернувшись в обычное состояние.

— Которая из них настоящая?

Воздух воняет чем-то незнакомым. Я с трудом сглатываю.

— Ни та, ни другая. Мы идём по следам.

ДОРИАН

Габриэль задыхается, промокший до плеч. Его сапоги издают отвратительные хлюпающие звуки, когда он вылезает из ямы, из которой я его вытащил. Затем слышится панический крик неподалёку.

— ЕСТЬ КТО? Здесь кто-нибудь есть?

Мои уши улавливают отчётливый голос.

— Нора?

— Ваша Светлость! — кричит она. — Это Вы? О, слава небесам!

Сквозь деревья просматривается ее силует — едва держащийся на плаву, почти утонувший. Бледная рука торчит из-под земли, царапая мох, пока она погружается в свою погибель. Лицо в грязи и слезах, волосы прилипли к щекам. Дождь льётся на неё, почти полностью скрывая из виду. Приблизившись, я вижу болото уже у её пояса. Чем больше она борется, тем глубже оно затягивает.

— Держись! — кричу я, не раздумывая решаясь на спасение.

Опустившись на колени, я ползу по грязи. Земля проседает под моим весом. На животе, вытянув руку, я зову её.

— Нора, я здесь. Если сможешь, дотянись до меня.

Её пальцы скользят по моим, грязь хлюпает, когда её снова затягивает вниз.

Габриэль подходит ко мне без единого слова.

— Быстро, — говорит он. — Оба сразу.

Он вдавливает пятки, хватает меня за сюртук и удерживает, пока я вытягиваюсь ещё раз.

Почти…

Наши пальцы встречаются.

Я хватаю её за запястье и сильно дёргаю. Её крики заглушаются бурей, когда она вырывается на свободу и скользит по мокрой траве.

— О, боги!

Женщина падает в полуметре, кашляя, дрожа, перепачканная чёрной грязью. И всё же, когда она оглядывается и её зубы стучат, холод в её глазах говорит мне всё, что нужно.

Я спас её, но я всё ещё демон.

Она не доверяет мне.

Дождь смывает серую грязь с его лица, когда Габриэль встаёт, уперев руки в бока, пытаясь выровнять дыхание.

— Сегодня, похоже, случаются чудеса.

Я помогаю Норе подняться на ноги.

— Но… Кэтрин. — Её губы дрожат, когда она оглядывается. — Она… её нет с вами.

Молния раздваивается в небе.

— Ваша Светлость, — зовёт Уильям у меня за спиной, задыхаясь.

Он и дворецкий появляются из темноты, промокшие насквозь, неся между собой безвольное тело миссис Грейндж. Её юбки в крови, а грубая повязка обвязана вокруг ноги.

— Она упала с гребня, — говорит Эверли. — Почти без сознания, но дышит.