— Я ошибался в нём однажды, — продолжает молодой лорд. — В лесу… я колебался. И это колебание чуть не убило меня. Я не допущу этого снова!

— Он спас тебе жизнь, — шепчу я. — Ты обязан ему всем. Тебя бы здесь не было без него…

— Я здесь только из-за него.

— И что же ты увидел с тех пор, как приехал? Человека, который делает всё возможное, чтобы исправить прошлое и починить то, что было сломано?

Голос Габриэля не дрожит.

— Я вижу человека, чей контроль то есть, то исчезает. Вижу человека, который теряет чувство места и времени, чья трансформация не только физическая, но и моральная, который может разорвать женщину и почти убить — свою собственную жену, между прочим. Ты видела, что случилось с Исааком. Лес охотился на нас и заставил сомневаться в собственных чувствах. И всё же он остаётся самым опасным существом, с которым я столкнулся.

В ярости я крепче сжимаю меч.

— Он сражается за нас. Он сражался рядом с тобой.

Габриэль горько усмехается. Он сокращает расстояние между нами и смотрит на меня сверху вниз, пока его глаза не начинают гореть серебром в лунном свете.

— И всё же я спрашиваю себя, Кэтрин, что случится в тот день, когда он проснётся не собой? Когда демон проснётся первым — даже если он любит тебя, этого недостаточно, чтобы обезопасить тебя.

— Он никогда не причинит мне вреда.

— Он уже причинял… — Габриэль замолкает. — Ты думаешь, я пришёл сюда из ревности? Я пришёл потому, что не смогу нормально жить, если буду смотреть, как тебя пожирает нечто, что, как ты думаешь, ты можешь приручить. Он не питомец, Кэтрин. Он опасный зверь.

Я не отвечаю. Не могу.

Габриэль просто не понимает…

Он делает шаг ближе.

— Уезжай сегодня ночью со мной. Никто не тронет тебя! Ни Эшвуд, ни корона, ни даже он. Я отвезу тебя домой — обратно в Китай.

Я замахиваюсь мечом между нами.

— В Китае меня ждёт только бесчестье.

И тогда приходит обвинение:

— Ты любишь его.

Этого достаточно, чтобы перехватить дыхание и остановить меня. Я опускаю меч.

— Я не знаю, что я чувствую…

— Но ты выберешь его, даже если это убьёт тебя.

— Я не беззащитная девица!

Габриэль выдыхает, его плечи опускаются.

— Знаю, что не должен был просить тебя об этом…

Он кивает в сторону спящего Дориана.

— Но запомни мои слова: когда он в следующий раз обратится, меня может не быть рядом, чтобы спасти тебя.

Мужчина отступает.

Перед уходом он задерживается в дверях.

— Ты храбрее, чем кто-либо готов признать, Кэтрин. И гораздо добрее, чем он заслуживает.

Затем лорд уходит. Я не осознаю, что дрожу, пока не бросаю меч — именно в этот миг руки, а потом и все тело, начинает трясти. Я опускаюсь на колени рядом с Дорианом и прижимаю тыльную сторону ладони к его лбу. Всё ещё тёплый. Всё ещё дышит. Всё ещёон.

ДОРИАН

Меха подо мной влажные, кожа липкая, в горле пересохло, а грудь поднимается слишком быстро — словно меня вытащили из воды. Я просыпаюсь со вкусом пепла во рту. Огонь давно погас, а угли почернели. Сквозь запах настойки просачивается что-то более человеческое — кожа, масло и что-то слаще… Кэтрин.

Мои глаза стреляют в сторону открытой двери. Она приоткрыта — на дюйм, не больше, — но зияет, как рана. Полоска свечного света падает на ковёр, исчезая там, где встречается с кроватью. Она была здесь, но теперь её нет.

Не раздумывая, я выпрыгиваю из кровати. Холод впивается во влажную кожу, но я игнорирую его. Тело ноет, как отголосок седативного. Я двигаюсь, как человек под водой — каждый вдох тяжёл, зубы стиснуты. Без рубашки, без сапог — только бриджи, пот и медленно разгорающийся огонь под рёбрами.

Я достигаю коридора, где в проходе всё ещё тепло от свечного дыма. Запах ведёт меня, как верёвка, прямо к её двери.

Она не заперта.

В тот миг, когда я вхожу, я вижу её.

Кэтрин сидит у окна, как статуя — недвижимая, глаза устремлены в ночь. Халат затянут туго, но одно плечо соскользнуло, открывая бледную полоску кожи. Ноги босы, руки сложены и лежат на коленях, словно девушка молится. А у её ног — меч. Мой меч.

— Кэтрин.

Она не поворачивается. Лунный свет ловит изгиб её щеки. Жена моргает медленно, отрешённо — словно эфемерная кукла, закутанная в вышитый кремовый шёлк.

— Он был здесь...

Мой голос хриплый.

— Габриэль?

Она всё ещё не смотрит на меня, но отвечает.

— Он ушёл.

Моё сердце грохочет. Я подхожу к окну, встаю за ней. И там — сквозь низкий туман, стелющийся по лужайке Эшвуда, — я вижу его. Фигуру, спускающуюся с холма. Длинный плащ, прямая спина. Габриэль, идущий один в туман. Уходящий.

Он был здесь пока я спал, пока я был беззащитен.

Трус.

Ярость приходит быстро. Она сочится в моих венах — горькая и горячая.

— Он прикасался к тебе? Я убью его.

Кэтрин поворачивает лицо ровно настолько, чтобы взглянуть на меня — ее челюсти сжаты.

— Нет.

Колебание, затем её губы приоткрываются.

— Он просил меня уехать с ним. Сказал, что отвезёт меня обратно в Китай.

У меня перехватывает дыхание. Кулаки сжимаются.

— И ты сказала..?