Она уже знает.

Не шали.

Когда я следую за Габриэлем и доктором в холл, я бросаю взгляд через плечо. Она уже у двери, наблюдает и просчитывает. Уильям появляется из-за угла, и мне не нужно гадать, кого она выберет для своих проделок.

Я точно знаю кого.

Пожимаю плечами.

Я не буду её останавливать.

КЭТРИН

Одна в гостиной, недопитая чашка с завтрака давно остыла и стала горькой30. Перестоялась. Я всё равно делаю глоток.

Уильям возвращается незадолго до полудня. Молчаливый, как всегда. Он не кланяется — мы уже прошли эту стадию, — но кивает один раз. Я встаю, прежде чем он успевает заговорить, и жестом велю ему следовать за мной. Мы больше не говорим в открытых местах — слишком много ушей в этих стенах.

Мы быстро пересекаем коридор и сворачиваем в заднюю комнату рядом с музыкальным залом. Пианино накрыто.

— Ну? — спрашиваю я.

— Они встретились с врачом. Он подтвердил время смерти, — говорит Уильям. — Девушка умерла по крайней мере за день до бала. Окоченение уже прошло. Трупных пятен нет. Он был уверен.

Я не дышу какое-то время. Просто стою, вцепившись пальцами в спинку стула.

Значит, убили не во время бала.

Её подбросили туда. Реквизит. Предупреждение.

Или хуже — отвлечение.

— Где они сейчас?

— В библиотеке.

— Возвращайся на кухню. Если кто спросит, я ушла наверх.

— Да, Ваша Светлость.

Он выскальзывает. Я не жду долго — лишь столько, чтобы разгладить юбки и затянуть перчатки туже. Затем я направляюсь к западному крылу.

Замок теперь кажется другим.

Гости всё ещё здесь, но они тише. Меньше паники. Крики прекратились. Их сменила ошеломлённая, беспомощная тишина.

По пути я никого не встретила.

Хорошо. Меньше глаз.

Двери библиотеки закрыты, но стража в конце коридора не обращает на меня внимания. Я замираю у левой панели, где бра тусклые.

Внутри я слышу их.

Сначала голос Габриэля. Он звучит устало.

— Горло девушки перерезали до окоченения. Её переместили. В зале нет крови. На мраморе нет крови. Тот, кто её убил, сделал это в другом месте и перенёс сюда.

— Должно быть, её привезли во время первой доставки припасов, — говорит Дориан с примирённым принятием.

— Двадцать карет, — говорит Габриэль. — Две дюжины слуг. Половина из дома вдовствующей герцогини, остальные из гавани Уэксмура.

— А аристократы?

— Никто из них не мог её подбросить. Они все уже были учтены. Каждый лорд и леди, прибывшие в бальный зал, прибыли одновременно.

— Поэтому я уже приготовился отправить их всех домой.

Я толкаю дверь.

Их головы резко поворачиваются. Дориан сразу читает по моему лицу — он знает, что я недовольна. Габриэль просто откидывается на спинку стула и раздражённо выдыхает через нос.

— Вы отправляете людей домой? — спрашиваю я, входя.

Габриэль коротко кивает.

— Мы не можем держать триста гостей как заложников, Ваша Светлость, — говорит он. — Не после того, как их проверили.

— Проверили по чьему слову?

— Врача. Моего. Дориана. Вашего — косвенно.

Я смотрю на него в упор.

— Та девушка умерла до бала. И всё же её тело выставили на всеобщее обозрение высшего света. Это не случайность. Это было намеренно. И я видела её. За несколько минут до того, как её нашли, возможно…

Габриэль перебивает меня.

— Это невозможно. Это было спланировано заранее. То есть у убийцы было время. Он добрался сюда раньше аристократов.

— Но я видела её!

— Кэтрин, — начинает Дориан. — Ты измучена. Ты не спала…

Я шагаю взад-вперёд, ковёр мягок под ногами. Провожу рукой по спинке бархатного стула и решительно игнорирую его. Он, который не спал, теперь вдруг раздаёт советы.

— Итак, — говорю я, — вы считаете, что это был кто-то из доставщиков?

Габриэль кивает.

— Это единственный разумный вариант.

Дориан говорит:

— Это сужает наш круг. Мы знаем, когда перенесли тело. Мы знаем, кто входил в замок в это время. Аристократы этого не делали. Это был кто-то другой.

Мои брови сходятся.

— Кто-то, кто хотел всё разрушить. Но зачем? И так жестоко?

Габриэль подходит к столу, где раскрыта стопка журналов.

— Мы начали составлять список. К вечеру мы опросим всех водителей, поваров и носильщиков, которые прибыли за последние два дня.