— Удача с тобой княже, — отправленный боярином Кошкой с ними ратник — проводник, радостно заржал и давай себя шапкой по коленям хлопать. Радовался, — Это не иначе село Яузское Мытище, вон за теми деревьями мост через Яузу. Тута переждём непогоду. Местные жители за копеечку малую богомольцев привечают. С этого многие тут живут, пристрои к домам городят, чтобы богомольцев размещать на ночлег. А вода тут в колодцах вкусна. Князь Владимир Андреевич бочку за водой сюда раз в седмицу посылает. Нравится ему эта водица. Взвары только на ней и велит делать.

Точно видел же Константин Иванович в Третьяковке картину «Чаепитие в Мытищах». Тогда ещё порадовался за попа. Такую рожу толстую отъел на грошики с несчастных богомольцев за чудом, за помощью, идущих в Троице-Сергиеву лавру. Солдатик с картины за ногой пошёл. Не получит. А вот поп копеечку получит. И ещё жирнее рожа будет и краснее. Как там Иван Грозный напишет Стоглавому собору: «И пояс выше пуза „Аки как у беременной“». Да и не поп это, а иеромонах. Ему просто противопоказаны радости жизни, аскетическую жизнь должен вести.

Коська опять за свои сани стал переживать, эти Мытищи проходной двор, ночью подойдёт кто, да и запряжёт кобылку в чужие сани. Его так лучше остальных. Пришлось опять договариваться с Фролом и возчиками, чтобы его сани поставили в центре и остальными окружили. Про золото и серебро не скажешь. Нажимал на то, что там травы с мазями в ящиках и арбалет стационарный — очень ценная и дорога вещь.

Событие пятьдесят четвёртое

В монастырь их не пустили. Даже разговаривать не стали. Два дюжих монаха на воротах, оглядели князя Остея и буркнули, что спросят настоятеля. Но вряд ли. Бо тут Великий князь с семейством и прочие князья. Все кельи заняты, и в поселении за оградой все дома и даже конюшни заняты богомольцами.

— Не гоже опаздывать. Сегодня уже Всенощное бдение. Через час начнётся. На вечерней заре. Не до тебя, княже, — буркнул и второй монах.

Тем не менее, один из братьев монасей ушёл и вернулся минут через пять.

— Сыну Дмитрия Ольгердовича разрешил настоятель Сергий пройти. Пойдём, князь, провожу тебя к отцу.

Остей пожал плечами, сказал Фролу, чтобы тот о людях и лошадях позаботился, и ушёл. Ворота закрылись, а так как солнце уже почти коснулось горизонта, то ясно, что больше не откроются. Метель унялась ещё утром. И в принципе для середины зимы температура не сильно низкая, градусов пять. Что ж… Не привыкать уже ночевать на улице. Костры разведут, а Коська и не пойдёт к ним. У него два тулупа огромных, это кроме своего ему по размеру, и попона. Закутается в них и спокойно переночует. Это лучше любого спального мешка. Зато и плюс есть. Никто на его сани не покусится.

Радовало то, что здесь, в монастыре, оказался потерянный батянька Остея. Не сложно пролонгировать процесс. Дмитрий Ольгердович тупо не сможет сразу вернуться домой в Переяславль. Его Дмитрий Иванович, сто процентов, пригласит в Москву на пир по случаю праздника. А батянька обязательно сынка с собой возьмёт и попытается пристроить к какому прибыльному делу. Может и город какой дадут в кормление. Ладно, городок. А может и в Москве оставят. Тысяцким каким или боярином. Зачем-то же князь Дмитрий Ольгердович его вытянул с Литвы? Явно не затем, чтобы обняться и назад в Менск малёхонький отправить.

Получается, что зря Коське переживал, послезавтра они назад в Москву поедут, и даже если потом Дмитрий Ольгердович заберёт сына с собой в Переяславль-Залесский, то у Касьяна будет несколько дней, чтобы меха продать, литейцев сыскать, и если возьмутся те мастера, то заказать у них ручные пищали. В идеальном варианте и шестерни для стационарного арбалета. Ну и как получится, но желательно и запчасти, шестерни обязательно для ворота своего полоцкого арбалета. Хотя, тут время было у Касьяна подумать, как можно ворот соорудить без шестерён.

А пороховое зелье? Не, ну ходит это он по базару на Красной площади и купцов спрашивает, а нет ли на продажу пороха. Смешно. Если порох и есть, то он у князя Дмитрия Ивановича в закромах. И никаким купцам его не заказать. Либо князь даст, либо самому придётся делать.

Размышление Коськи безжалостно прервали. Ругань стояла такая, что Коська даже оглянулся, а точно ли они рядом с монастырем лагерь разбили. Монастырь одноэтажный и трёхэтажный мат сочетались слабо. Пущал громы и молнии князь Остей Димитриевич. Как выяснилось через пару минут, когда пыл погоды остудили, Остея из монастыря и службы просто выставили… м… просто почти пинками прогнали. И за шкварник выкинули через ворота.