Он становится криком.

Он обливается потом, брызжет слюной, размахивает руками, вопит.

Я не хочу видеть, как играют мускулы папиных стиснутых челюстей. Не хочу слышать, как скрежещут его зубы. Не хочу, затаив дыхание, чувствовать, как его вопли бьются в мои виски. В горле стоит ком.

Илла! Илла! Что ты там делаешь? Это очень опасно! Ну-ка слезай скорее.

Старый Вито, добрый Вито, это голос Вито.

У меня дрожат колени. Я залезла на крышу, и мне совсем не было страшно, но теперь, когда нужно спуститься, я цепенею. Кружится голова. Вито снизу дает мне указания. Не вставай, не надо. Сиди, опирайся на руки. Только приподнимай попку, чуть-чуть, чтобы передвинуться, не больше. Мало-помалу я добираюсь до чердачного окошка. Вито подхватывает меня на руки. Я плачу, хоть и поклялась себе никогда больше не плакать.

Не говори ничего папе, обещаешь?

Вито обещает. Вито берет меня за руку. Мы спускаемся по лестнице, он впереди, я сзади. Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь поесть? Сядь сюда и скажи, что тебе понадобилось на крыше? Вито роется в шкафчике, достает пачку печенья, выкладывает его на тарелку. Вот, ешь давай. Он ставит на огонь кастрюльку, наливает в нее молока. Может, приготовить тебе фруктовый салат? Вито улыбается. Гладит меня по щеке. Тогда помоги мне. Мы сидим перед корзиной с фруктами, чистим, режем на кусочки яблоки, банан и апельсин. Потом Вито разрезает на две половинки лимон, тычет в него вилкой, выжимает сок.

Ешь, детка.

Бабушка ссутулилась, сидя на краю кровати. Ее лицо повернуто к окну, локти упираются в колени. Глаза смотрят в пол. Она не слышала, как я вошла. А, это ты. Иди сюда, иди, садись рядом. Она хлопает ладонью по покрывалу. Лицо у нее сегодня какое-то неприбранное. Я только что поговорила с Изабеллой. Это моя очень старая подруга. У тебя ведь тоже есть настоящая подруга, правда? Бабушка продолжает. Она согласна позаботиться о тебе. У Изабеллы дом за городом, в двух часах отсюда. Я отвезу тебя к ней. Она живет одна, и ты составишь ей компанию.

Бабушка встает, проходя мимо зеркала, как всегда, поправляет прядь и странно складывает губы, как-то так по-куриному. Папа нашел работу, говорит она. Это неправда, я знаю. Ты не можешь оставаться здесь целый день одна. Идем! Мне надо собраться. Я иду за ней в ванную. Перед зеркалом за туалетным столиком она берет пуховку и пудрит лицо, расчесывает щеткой волосы, брызгает на них лаком.

Мы с тобой идем по магазинам. Ты не можешь ехать к Изабелле в таком тряпье. Ступай переоденься, выходим через пять минут.

В лифте она берет меня за подбородок.

Я тебя очень люблю, моя маленькая Илария.

Mi raccomando, будь всегда вежлива и слушайся Изабеллу.

Mi raccomando, застилай каждое утро свою кровать. Mi raccomando, будь аккуратна, сиди прямо за столом, не забывай причесываться и чистить зубы.

В машине бабушка продолжает меня наставлять, будто гвозди вбивает в голову. Я думаю о папе, о том, как мы попрощались. Тебе повезло, что ты едешь к Изабелле. Она же гранд-дама, вот увидишь. Он обещал, что приедет меня навестить. И будет звонить.

Не дуйся, говорит бабушка и включает радио.

Дикторша: «Сегодня, девятого сентября тысяча девятьсот восемьдесят первого года, „Герника“, знаменитая картина Пикассо, вернулась в Мадрид, провисев сорок лет в нью-йоркском музее МоМА». Бабушка объясняет мне, что это одна из самых великих картин в мире, написанная одним из величайших в мире художников. Великие, величайшие. Запомни это имя, Илария. Пи-кас-со.

Два часа, потом три. Мы съехали с шоссе и петляем по проселкам. Я не знаю, как бабушка ориентируется в этой местности, среди множества холмов, белых скал и желтой травы. Все сухое, и ни одной таблички с указателем.

А! Кажется, подъезжаем. Это вон там, видишь? Она показывает пальцем на зеленое пятно. С облегчением нажимает на акселератор. Знаешь, Илария, я думаю, пожить немного в деревне пойдет тебе только на пользу. Сама посуди, ты все лето провела в четырех стенах. Разве это годится для ребенка? Она поворачивается ко мне и смеется. Ее рыжие волосы растрепались. Как пожар вокруг головы. Да, конечно, ты права. Но я же не знаю Изабеллу. Не переживай. Вот увидишь, она чудесная.

Бабушкина машина, старая развалюха, вся трясется. Скрежещет металл. С заднего сиденья падает подушка.

Не трогай… Это подушка моего жильца.

Твоего жильца? Что значит жилец?

Это дядя, который ночует в моей машине. Мы договорились, я ему разрешаю, лишь бы машина оставалась чистой. Не спать же ему на улице, правда? Она смеется. Бабушка красивая и торопится. Как же я не люблю приезжать сюда. Всегда плутаю. Ты сделаешь Изабелле реверанс, как полагается, mi raccomando.

Наконец приехали. Длинная аллея, каменная арка. Я читаю название дома, выгравированное в квадрате белого мрамора. La Ninfa. «Нимфа».