— Разве можно жить в такой глуши?

Это могло бы стать неплохим началом для разговора по душам, но Игрек очень хорошо знал, что всякие разговоры по душам строго-настрого запрещены...

Вернувшись оптическим взглядом к дому Антоновых, Ерохин в первую очередь сфокусировал внимание на велосипеде, который по-прежнему стоял у стены сарая. Еще днем Ерохин предположил, что без этих колес в деле не обойдется. В окнах уже зажегся свет, и можно было поверх занавесок заметить и мать и дочь, — они явно никуда не торопились, готовились к ужину. Поэтому Ерохин решил досмотреть очередную серию из истории любви мальчика Инкогнито к библиотекарю Маше — не из постыдного любопытства, а от насущной необходимости глубже проникнуть во все местные страсти и хитросплетения. Никогда нельзя знать заранее, что тебе пригодится завтра в оперативной работе. Быть может этот романтически настроенный и аккуратный мальчик станет твоим самым надежным источником, а то и агентом...

А пока Инкогнито затаился за поленницей дров у небольшой баньки и заглядывал в ее маленькое оконце. Он возбужденно переминался с ноги на ногу, иногда, как бы опомнившись, быстро озирался по сторонам и тут же снова приникал к оконцу. Конечно, Ерохин легко мог представить прелести, которые открывались мальчику за этими запотевшими стеклами. «Хорошо бы при случае провести с ним беседу о вреде подобных увлечений, — между прочим подумал Ерохин, — но ведь я и сам сейчас занят почти тем же. Пусть и в рамках служебных обязанностей, а все же...» Но вот Инкогнито отпрянул от оконца и залег за деревьями. Из бани вышла Маша. В коротеньком халатике, с полотенцем, обернутым вокруг головы, она неспешно направилась к дому, виляя задом, — видимо, уверенная в том, что за нею во все глаза жадно наблюдают. На свежем воздухе вокруг ее разгоряченного тела клубился пар. «Ох уж эти женщины с их нестерпимой жаждой ловить на себе влюбленные взоры, хоть бы для этого пришлось и раздеться. А вот не станет никто смотреть в их сторону, еще — чего доброго — заболеют, а то и вовсе помрут от тоски».

Ерохин перевел бинокль на двор Липатова, потому что уловил там какие-то резкие движения. Начальник РОВД вырвался на крыльцо и побежал к сараю. Следом за ним из дома с громкой руганью в адрес и без того запуганного майора выскочила грудастая тетка — жена. Она еще долго чего-то там кричала и своим криком завела всех соседских собак. Ерохин почувствовал неловкость и даже сострадание к бедолаге майору, хотя и понимал умом, что тому поделом. Как много, однако, полезных сведений можно почерпнуть, сидя вечером на высокой сосне с надежной оптикой в руках. Поселок контрастов: вот — прелестная Маша, а вот — ужасная мадам Липатова. Хотя от одной до другой — всего-то один шаг, как от большого до смешного. Один шаг длиной в тридцать лет, заполненных битыми всмятку мечтами, сплошным разочарованием...

Игрек виноватыми глазами посматривал на Икса. Икс наблюдал за домом Ерохина. Холодный туман пробирал до самого потаенного, укрытого мышцами и жировыми прослойками нутра. Игрек пожалел, что не взял с собой фляжку коньяка, досадливо произнес:

— Где его черти носят...

Икс оторвался от бинокля, иронично глянул на Игрека.

— А почему он должен быть дома? Вы же его не предупреждали о нашем появлении?

Игрек немного опешил и тут же поспешил заверить напарника в своей лояльности:

— Да вы что?

— Шучу, — ухмыльнулся Икс и снова припал к окулярам.

В доме Ерохиных горел свет, из трубы потянулся дымок. А на дороге по-прежнему — никого и ничего. Икс убрал от глаз бинокль, произнес с почти философской интонацией:

— Бесплодные ожидания, холодно и неуютно.

Он повернулся к Игреку:

— Вы уверены, что капитан приедет по этой дороге?

— А другой нет, — тут же отозвался Игрек. — Если, конечно, сломается мотоцикл... он может и пешком... где-нибудь там, задами... Но это вряд ли.

— Уже достаточно темно. Давайте передвинемся поближе.

В сгустившихся сумерках Ерохин спустился на землю, выбрался из хвойных зарослей и короткими перебежками, укрываясь за деревьями, переместился ближе к дому Антоновых. Пока он выбирал новую позицию, двор выпал из его поля зрения. Но вдруг Ерохин напрягся, прислушался — легкое дребезжание, тихий хлопок калитки. Ерохин быстро подскочил к забору, заглянул за него и увидел, что велосипед, который все время стоял у стены сарая, исчез. Ерохин сорвался с места и, ориентируясь на звуки, устремился задами в том же направлении, что и дребезжащий велосипед.

Катя ехала и опасливо поглядывала по сторонам. К багажнику был прихвачен веревкой небольшой сверток.

Заметив велосипед, не упуская его из виду и стараясь при этом оставаться незамеченным, Ерохин задворками бежал следом. Еще дружнее залаяли собаки.

Катя выкатилась за пределы поселка, и вслед за ней на обочине появился Ерохин. Он ускорился, на темном участке неожиданно выскочил наперерез и остановил велосипед. Перепуганная девушка попыталась крикнуть, но Ерохин зажал ее рот ладонью:

— Тихо, Катя! Не надо кричать! Милиция.

Катя смотрела на него паническим взглядом, поэтому пришлось повторить:

— Кричать не надо. Это понятно?

Наконец она согласно кивнула. Ерохин убрал руку от ее лица.

— Давайте уйдем с дороги. У меня к вам разговор.

Он повел велосипед в сторону, Катя послушно пошла рядом. Когда они укрылись под деревьями, Ерохин спросил:

— А теперь, Катя, скажи мне: где он?

Девушка захныкала:

— Кто? Я никого не знаю. Отпустите меня. Пожалуйста.