За те дни, что я его не видел, гигант снова разросся — выпустил ещё с дюжину новых щупалец, и теперь, даже потеряв часть, оставался внушительной массой извивающихся отростков, став еще опаснее и страшнее.

Невероятные темпы, — мелькнула у меня мысль. — Он развивается куда быстрее обычного. Возможно дело в пяти ядрах — их сочетание создало что-то уникальное.

Но уже треть его щупалец валялись вокруг места схватки, оторванные и еще подергивающиеся.

— Дальше не иди. — коротко бросил Грэм и рванул вперед с пустотелому.

Я опустился на землю, отставив корзины в сторону. Сначала отправил Скитальца чуть вперед. Меня интересовало, как он ощутит эту, тварь, почувствует в ней опасность или…что-то неправильное. Однако… Скиталец лишь ощущал какое-то отвращение к этому созданию. Не страх, а именно отвращение. Это меня удивило.

Я закрыл глаза, позволил Скитальцу кружиться вокруг, а сам потянулся к душильнику, пытаясь взять его под полный контроль несмотря на ослабленную связь, которую приглушило это существо.

И сразу же столкнулся с проблемой.

Пять ядер — пять отдельных воль, кое-как слитых в единое целое. Каждое тянуло в свою сторону, каждое реагировало на угрозу по-своему. Управлять этим было всё равно, что держать в руках пять поводков сразу, к которым привязаны разные псы. Я стиснул зубы, продавливая свою волю сквозь это сопротивление и навязывая единый приказ. Причем в «мирной» ситуации или на обычной охоте у душильника такой проблемы не было. Но как только дело коснулось его существования неожиданно возник раздрай. Не зря я сразу подумывал о том, чтобы остальные четыре воли скормить одной, самой послушной.

Не будь этой «заглушки», я бы еще на подходе продавил свою волю, но это существо мешало.

ВИА! В БОЙ!

Лиана заскользила к пустотелому почти одновременно с Грэмом. Надеюсь, в этом бою ему все-таки не придется использовать способности, иначе опять всё пойдет насмарку и ему будет худо. Но тут я не волен контролировать его: к сожалению, если он понимает, что без использования способностей не справится, то кто я такой, чтобы с ним спорить?

Виа метнулась и обвила одну из «рук» пустотелого, повиснув на ней всем весом. Существо дернулось, но Виа крепко держала его, сковывая. Одной частью она держала, другой прицепилась к телу пустотелого и тянула конечность на себя, не давая существу рвать отростки душильника.

Грэм же налетел на другую конечность, пытаясь ее отрубить.

Душильник получил передышку.

Едва пустотелого отвлекли, как связь с душильником-старшим стала лучше.

Он потянулся второй рукой, пытаясь оторвать от себя Виа, но куда там. Она была намного крепче душильника, вдобавок Грэм заработал топором как самый настоящий дровосек. Полетели щепки и куски всего того, из чего состоял монстр, но несмотря на ожесточенные и мощные удары отрубить ему руку у Грэма не получалось — существо было крепче, чем казалось.

А я, тем временем, смотрел и понимал странную вещь: пустотелый рвался не к Грэму, — несмотря на то, что тот рубил его, — и не пытался убить Виа, и меня он не ощущал. Зато он как обезумевший шел и рвался к щупальцам душильника и к самому душильнику. Все его движения, вся его неуклюжая ярость были направлены только на моего симбионта.

И это давало нам шанс, а Грэму достаточно времени, чтобы он продолжал его атаковать.

Я же наконец-то сумел подавить волю всех пятерых ядер, и они стали действовать как раньше под моим командованием — дружно и синхронно. Задача была простая: сковать сразу четырьмя-пятью щупальцами руки и ноги пустотелого. Да, одно щупальце он мог порвать, но четыре уже обладали силой, чтобы его сдерживать.

Так думал я, но ошибся. Как только четыре щупальца ухватили его за правую ногу, он рванул ее с такой силой, что одно из них порвалось.

На десятый удар Грэм наконец перерубил первую конечность и та с глухим стуком упала на землю.

Только тогда существо медленно и тяжело повернулось к старику, но Грэм уже отступил на шаг, и взялся за следующую руку — ту, что недавно держала Виа.

— Держи его! — рыкнул он. — Не давай развернуться!

Я гнал все оставшиеся щупальца душильника в дело, сковывая, опутывая и не давая твари двигаться. Виа выполняла ту же функцию.

Удары Грэма сыпались один за другим: методичные, тяжёлые, в одно и то же место. Душильник продолжал рваться, теряя по щупальцу за раз. Тварь не переставала давить, но Грэм работал. На десятом ударе раздался наконец громкий хруст, и вторая рука пустотелого отвалилась, рассыпавшись на землю кучей веток и листьев.

Только тогда тварь будто очнулась. Тёмные провалы-глаза повернулись к Грэму и тут я заметил, что отрубленная конечность каким-то образом ползет обратно и пытается ухватить Грэма за ногу.