Шрифт:
– Ваше высочество!.. – округлила глаза баронесса.
– Ну, что вы, не стоит благодарности, – одарила очаровательной улыбкой бабушку Удава царевна. – Это его превосходительству от наших высочеств. Жутко полезные. От всех болезней. Правда, пока они немножко недозрелые, но месяца через два… Да чем это у вас так воняет?.. И тут пытливый взор ее наткнулся на первый источник смрада.
– Да вас тут еще и отравить хотят! – с ужасом воскликнула она, прихватила салфеткой курящуюся мышь, проворно распахнула окно и отправила комбинированное лекарственное средство в последний полет.
– Это вам враги постарались, – с авторитетным кивком заверила она присутствующих, настороженно потянула носом, но результатом осталась недовольна.
– Ваше высочес… – попыталась что-то сообщить старушка, но не успела.
– А-а!.. Да тут, оказывается, еще!.. А я-то думала!..
С азартом охотника, напавшего на долгожданный след, Серафима выискивала рассованные повсюду, как мины замедленного действия, амулеты и вышвыривала их на улицу один за другим.
Выудив последний из-под кровати, она запулила им в белый свет как в копеечку, отряхнула руки, жизнерадостно глянула на прослезившегося от счастья Жермона, и втихомолку ему подмигнула.
Раненый барон больше не являлся претендентом на костейскую корону, а ничего личного против него Сенька не имела. Конечно, истории были известны случаи, когда больной выживал, несмотря на старания врачей, но к чему так рисковать…
– Итак, что это было? – повернулась она к баронессе и требовательно уставилась ей в переносицу. – Вы уже повесили этих злодеев?
– Каких злодеев? – встревожилась старушка.
– Которые это подбросили, конечно, – пожала плечами царевна.
– Но это не злодеи! Это врачи!
– Ага, дело врачей-убийц, знаю-знаю!
– Да каких еще убийц, ваше высочество?! Наш травник…
– А-а-а, травник-отравник!
– Нет!!!.. – бабушка Удава покраснела и бессильно замахала пухлыми руками на Сеньку как на осу. – Нет, нет, и нет!!! Это никакая не отрава!!! Это лекарства! Дорогущие!..
– Были, – исподтишка подлил масла в огонь Брендель.
– Лекарства?! – жалостливо вскинула брови домиком Серафима. – Вы отстали от жизни, ваше превосходительство. Так уже полвека никто не лечит.
– Но наши лекари…
– Отправьте их куда-нибудь подальше, желательно за океан, – доброжелательно посоветовала Серафима.
– Чтобы учились? – догадалась баронесса.
– Чтобы не слишком скоро вернулись, – шкодно ухмыльнулась царевна и перевела взгляд на благодарно моргающего барона Бугемода. – Ну, так как поживает наш герой?..
Чувствуя, что в подавляющем большинстве у Жермонов ей рады не больше, чем жуку-древоточцу в музее деревянного зодчества, долго засиживаться Серафима не стала.
Игнорируя кислые физиономии Дрягвы, Карбурана, Бренделя и бабушки Удава, она пооткрывала настежь все окна [65] , предложила в лечении помощь Находки, получила вежливый, но энергичный отлуп, еще раз пожелала больному скорейшего выздоровления и откланялась.
Претенденты, вдовствующая баронесса и блаженно заснувший на свежем воздухе барон Бугемод остались одни.
Сообразив, что остались почти наедине с противниками, дворяне закосили и неуютно заерзали.
65
Хотя, чтобы окончательно избавиться от липкого тошнотворного запаха, подозревала она, потребуется не большое проветривание, а маленький пожар.
Матриарх рода Жермонов неторопясь открыла любимую табакерку, сосредоточенно набила любимую трубку сушеными листьями, достала щипцами уголек из камина и, пыхтя словно паровая машина на грани апоплексического удара, закурила.
– Некоторых моя привычка шокирует, – блаженно пустив несколько колец под потолок, скромно пробасила шепотом баронесса, – но мне она помогает думать. Конечно, игра на виолончели оказывает то же воздействие на мои мозговые процессы, но Мотик спит, и поэтому остановлюсь на том, что потише. Ведь нам есть, над чем поразмыслить, любезные господа, не правда ли?
– Не понимаю, для чего лукоморцам предлагать его превосходительству свою веряву? – тихим задумчивым голосом произнес граф и методично обвел недоумевающим взглядом по очереди всех присутствующих, включая задремавшую под канапе борзую.
– Может, ее волшебство помогло бы скорее вылечить Мотика? – неуверенно предположила баронесса, отказавшая царевне под давлением безмолвного и безликого, как бетонная плита, общественного мнения, и теперь начинающая об этом жалеть.
– Волшебство! Ха! – презрительно фыркнул Карбуран. – Наелись мы этого волшебства при Костее! Хватит надолго!