– Ах!..

– Ох!..

– Ой!..

– Ёж-моёж-через-кочерыжку!..

– А где ж веселье-то?..

– А вы еще по одной! – тут же жизнерадостно предложил граф и снова подал личный пример. – Я пью эту чару за то, чтобы самый достойный дворянин возглавил мою любимую страну!

Народ переглянулся, пожал плечами, но выпил по принципу «сказал «А» – скажи и «Б». Раз уже вознамерились получить все тридцать три с половиной удовольствия, так уж на полпути останавливаться как-то нелепо.

– Ну, как?.. – напряженно уставился Брендель в слегка закосившие глаза ближайшего к нему тонкошеего парня лет восемнадцати. Парень икнул, утер рукавом нос и прислушался к ощущениям.

– Дак это… теплее вроде на улице стало… это…

– Ага, теплее! – поддержали его откуда-то слева. – Ажно щеки загорелись!..

– Огонь по жилам пошел, чуете?..

– Ага ты… пошел…

– А давайте еще по одной, мужики!

– А бабы чего, не давайте?!..

– И ты, Мышаня, давай! Эх, хорошая ты тетка!..

– Подхалимничаешь, кум!..

– Кто, я?!.. А давай почелуемся!..

– А вот я тебе мою бабу почелую, почелую, охальник, кружкой-то по репе!..

– Это ты меня?.. Это я тебя!..

– Эй, вам наливать?

– ДА!!!

– За его … за графскую светлость!.. Чтобы ему в жизни везло!.. И жену хорошую!..

– Он женат, дурик!

– Ну, тогда бабу, как Мышаня!..

– Да я тебя!..

– Нет, это я тебя!..

– За графа!!!..

– Ура-а-а-а!!!..

Неразличимая в тихо спускающихся сумерках среди бесконечных покачивающихся голов Мышаня невпопад захихикала о чем-то о своем, о женском, но окончание семейной сцены на трибуне услышать так и не удалось: тумаки, ругань и ржание соседей веселой тройки быстро потонуло в похожем шуме со всех сторон.

Зато на вип-местах тревожно завозились министры, и источник волнения так и оставался бы для лукоморцев загадкой, если бы минут через десять после начала всеобщего оживления Коротча не высказал всеобщее мнение.

– А вот я тут подумал, ваши высочества, и задался вопросом.

– Давай, валяй, – рассеяно махнула рукой Сенька, не сводя угрюмого взора с происходящего на площади.

– Вот пение мы своими ушами слушали, так?

– Так, – согласилась она.

– На лыцарей своими глазами смотрели, так?

– Так, – подтвердила она и непроницаемо уставилась на министра канавизации в ожидании завершающего аккорда.

– А третье испытание мы как оценивать будем, ежели даже не в понятиях, чего у них там происходит и по какой причине? – хитро прищурился мужичок и склонил голову набок в ожидании ответа. Что и следовало доказать… Серафима вздохнула, сделала большие глаза и беспомощно развела руками:

– Не такой возможности, мастер Коротча. Это всё равно, что чай с сахаром вприглядку пить. Министры воодушевленно засмеялись.

– Ну, так я полагаю, мы тоже сходить, попробовать должны? – приподнялся вопросительно министр каменных стройматериалов и робко кивнул в сторону быстро раскочегаривающегося веселья.

– Выходит, должны, – снова развела руками царевна и приглашающе махнула в сторону застолья:

– Сходите, поглядите, попробуйте. Да только вы, пока тут сидели, тостов пять пропустили. Вы уж нагоните, не забудьте.

– Не забудем!.. – восторженно воскликнул министр мясопродуктов, и весь кабинет, словно по давно ожидаемой и отрепетированной команде рванулся вниз по ступенькам в гущу гульбы.

– И что ты, по-твоему, им насоветовала, Сеня? – укоризненный голос мужа прозвучал неожиданно прямо в ухо.

– Как – что? – притворно удивилась царевна. – Догнать и перегнать, конечно.

– Но зачем?! Ты же представляешь, что будет с ними – со всеми, я имею в виду! – утром?!..

– Ну, во-первых, не учи ученого. Будет им утром судный день с доставкой на дом, это к веряве не ходи. Но ведь каково развлечение, такова и оценка. Или ты хочешь, чтобы они, не испробовав Брендельского шшастья, ему пятерок наставили?

– Нет, – быстро согласился Иванушка.

– А во-вторых, Вань, ты лучше представь, что будет тут, да и по всему городу, через час-два. Когда вся честная компания, не жрамши весь день и толком накануне не спамши, назюзюкается по самые уши? Иван побледнел. Наверное, представил.

– А что будет, когда они все кто где обнимался или морду соседу бил, там и спать повалятся? Или, того хуже, по всему городу расползутся? А ведь не май-месяц на улице-то.

Иванушка решительно поднялся и, ни слова не говоря, заспешил вниз по лесенке.