— Вы видите, что он собирается сделать?

— Вижу. Ну и что? Я уже говорил, и повторю вам еще раз: меня это не волнует ни в малейшей степени. Более того, меня это просто-напросто не касается. И вас, подозреваю, тоже.

— Вы понимаете размер жертв?

— Вы забываете, юноша, что Мар, яар — богиня войны. И я служу ей.

Светловолосый мужчина сардонически приподнял бровь.

— По крайней мере, вторую половину жизни, — не смутившись, уточнил Санх. — Кстати, вам не кажется, что Э, ри, ик имеет на это некоторое моральное право?

— Не кажется. И не только мне.

— Судя по тому, что я вижу вас у себя — да, — вздохнул мудрейший. — Хотя, служа в Корпусе, как вы, я бы уже давно поменял свою точку зрения. Кстати, вы же оперативник, и отнюдь не в рядовом чине. Неужели на такой работе вам удается оставлять руки кристально чистыми?

— Вы прекрасно знаете, почему я пошел на это! — процедил мужчина. Мудрейший вполне понимал его раздражение от самого факта, что где-то среди его вещей даже просто существует идентификационная карта на имя Л, аланана Ад, ера, не говоря уже о том, что ко всему этому прилагалось. И тем не менее своего решения менять был не намерен.

— Так вы вмешаетесь или нет?

— Нет.

— Исключительно между нами: я и не верил в ваше согласие, — сказал мужчина, поднимаясь. — Но теперь я по крайней мере понимаю, в кого Салэнэ, ри, ик такой уродился. Богиня войны… — он хмыкнул.

— Ошибаетесь, юноша, — Санх неожиданно улыбнулся. — Мой сын, быть может, и не соответствовал никогда вашим строгим канонам, но он куда талантливей меня.

Я рвала и метала. О боги, так повестись на провокацию! У-уууух!!! Пальцы сжали очередной считыватель и швырнули его в мерзкого ублюдка.

— У тебя вычтут из зарплаты за порчу казенного имущества, — невозмутимо заметил «ублюдок», пригибаясь.

— Ничего, они списанные, — ядовито прошипела я, примериваясь к увесистой прижимной пластине.

— А вот этого не надо! — мерзавец спрыгнул со спинки кресла, где пересиживал мой праведный гнев, и подался вперед.

— Сидеть! — рявкнула я. — Хватит уже того…

— С тобой посидишь… — Эрик по какой-то извилистой траектории прыгнул вперед, уворачиваясь от очередного снаряда, и схватил меня за руки.

— Ну что ты, в самом деле, — заглянул в глаза. — Неужели так обиделась?… Хочешь, на колени стану и попрошу прощения?

Ну все, опять началось… Я захлопнула рот, из которого уже готово было вырваться «да», и заорала:

— Да иди ты!!!

И добавила, куда именно. К сожалению, дальше посылов и швыряния канцелярией мне зайти не удастся, и мы оба это понимали. Игра никуда не делась. Более того, играть стало сложнее. Обзавестись, что ли, десятком амулетов от направленных эманаций? Так ведь не поможет…

— Эрик, добром прошу, прекрати надо мной издеваться! Мои нервы могут не выдержать, если ты и дальше будешь вбивать мне в подкорку всякую чушь! — пригрозила я. И, учитывая положение дел, на полном серьезе. Хотя подбодрить свое самолюбие видом коленопреклонного Эрика я бы все-таки не отказалась… — Или я затем тебе и нужна — опыты ставить: что и в каких количествах могу выдержать?!

Эрик замер и внимательно посмотрел на меня. О боги, только не говорите мне, что он никогда не задумывался о влиянии своих милых шалостей на мои мозги!

— Хочешь, дам амулет? — неожиданно спросил он. И, не дожидаясь ответа, небрежным движением надел мне на шею тонкую витую цепочку с медальоном. Металлический кругляш скользнул за воротник рубашки и звякнул о точно такой же, оставшийся мне на память еще со Станайи.

Челюсть отвисла совершенно непроизвольно.

— Врешь, — вырвалось у меня, пока пальцы вытаскивали медальон из «декольте» и тщательно ощупывали.

— Почему?

— А с чего бы это? — я подозрительно осмотрела кругляш, не без основания полагая, что в него напихана масса посторонних и крайне ненужных мне свойств. И потому необходимых Эрику, без сомнения.

— С того, что ты права, только и всего, — просто ответил он. Я оставила медальон в покое и хмыкнула. — А я иногда начинаю об этом забывать.

— Это что, надо рассматривать как комплимент? — я сунула руки в карманы и прошлась по комнате. Ничего себе, забывчивость — заставить меня тащиться в архив и лазить по каким-то строительным лесам. Не говоря уже о всем… Гм… прочем. Или он считает, что все это я соорудила, находясь в своем уме, а он только не упустил момент? Ну ничего, свою порцию рукоприкладства этот мерзавец у меня еще отгребет. — Тебе что, так хотелось услышать мои извинения?