— Жаль, что вам придется смотреть мои работы при искусственном освещении, но тут уж ничего не поделаешь, — сказал Бен и повернул абажур лампы так, чтобы луч света падал только на мольберт.

Он показывал свои картины по очереди, одну за другой, терпеливо ожидая, пока гости не разглядят внимательно каждую.

Работы были выполнены грубыми, решительными мазками, без какой-либо утонченности. Картины открывали те черты его характера, что скрывались за вежливыми манерами и приветливостью. А он был проницательным, безжалостным человеком и видел не только то, что лежит на поверхности, но вскрывал и то, что внутри.

— А вы fauve, [4] не так ли? — напрямую спросила Эбби.

— Не по своим устремлениям. Наверное, природа у меня такая.

— Но, посмотрев ваши полотна, я стала вас немного побаиваться.

Он повернулся к Эллен:

— Вы тоже считаете меня опасным?

Эллен опустила глаза, чтобы не смотреть на картину, стоявшую на мольберте. Там был красный сарай на берегу реки Силвермайн — любимый сюжет для художников, впервые приехавших в южный Коннектикут. Эллен видела много версий этого пейзажа. Один из знаменитых журнальных иллюстраторов использовал его для календаря, выпущенного к Рождеству страховой компанией, в которой работал Уэллс Джонсон. Эллен всегда считала, что этот пейзаж вызывает умиротворение, однако на картине Бена красный сарай должен был вот-вот рухнуть, речные воды задыхались от диких водорослей, а в пламени осенней листвы уже чувствовалась угроза зимней стужи с оголенными деревьями.

— Ваши работы пугают, — снова заговорила Эбби, хотя понимала, что он ждет ответа Эллен. — Сначала впадаешь в шок, но когда привыкнешь, то вдруг обнаруживаешь, что они даже нравятся. Это как со Стравинским.

— А я уверена, что никогда не дорасту до того, чтобы они мне понравились. — Эллен говорила спокойно и с полной откровенностью.

Если она сознательно приняла решение стать противником Бена Чейни, более эффективного метода нельзя было придумать. Эбби попыталась просигналить своей подружке движением бровей, но Эллен проигнорировала ее отчаянные сигналы.

— Сначала я подумала, что мне не нравятся ваши работы потому, что вы нарочно выбираете самое безобразное, например грязные трущобы и мусорные баки. Но теперь я вижу, вы можете и красивую сцену сделать отвратительной.

— Я стараюсь писать то, что вижу. И видеть вещи такими, какие они есть.

— Значит, вы видите истину как нечто отвратительное, когда другие видят в ней красоту.

Он пожал плечами:

— Возможно, вы правы. Я не сентиментальный человек.

Тут они услышали пыхтение машины Чарли, взбирающейся в гору.

— По-моему, вы достаточно насмотрелись, — сказал Бен и вывел девушек из студии.

Эллен была рада вернуться к теплому очагу. Она придвинула кресло поближе к огню в камине и сидела, дрожа, словно только что вошла с холода.

Бен и Чарли пили брэнди, а леди потягивали херес. Беллилия была одета в платье из крепдешина, узкое в талии и расширяющееся в бедрах. Довольно низкий вырез на груди прикрывался белыми кружевами. Платье выглядело одновременно и нарядным, и вызывающим. Ни одна женщина не стала бы его критиковать, и ни один мужчина не смог бы его не заметить.

— К сожалению, у нас сегодня не хватает одного мужчины, — стал оправдываться Бен. — Мой друг, с которым я хотел вас познакомить, так и не смог приехать.

— Да, Мэри нам об этом сказала, — подтвердила Беллилия.

— На Среднем Западе начались снежные бураны, — продолжал Бен. — Все поезда стоят. Я думал, он приедет сегодня утром, но получил телеграмму, что он так и не выехал из Сент-Пола.

Беллилия таким резким движением опустила свою рюмку с хересом, что часть его выплеснулась на стол, и она виновато улыбнулась.

— Что с тобой? — спросил Бен.

Она закрыла глаза и опустила голову.

— Ты себя плохо чувствуешь? — встревожился он.

— Словно мороз пробежал по коже. Наверное, кто-то прошелся по моей могиле. — Она выпрямилась и подарила Бену успокаивающую улыбку, давая понять, что ни разлитый херес, ни ее неожиданный приступ страха не имеют никакого значения.

Несколько секунд в комнате стояла мертвая тишина, а потом Эбби своим резким голосом ее нарушила:

— А кто должен был приехать?

— Какая разница, раз он все равно не приедет, — откликнулась Эллен.

— Ну, по крайней мере мы имели бы удовольствие узнать, что потеряли, — с нескрываемой иронией ответила Эбби.

— Один из моих друзей, — сказал Бен.

— Тоже художник?

— Нет, он занимается бизнесом. Владеет магазином, даже двумя. — Бен беспокойным взглядом обвел присутствующих и снова сосредоточил свое внимание на Беллилии.

— А как вам нравится мое новое платье? — воскликнула она, но ее уловка не сработала: все поняли, что это была отчаянная попытка сменить тему разговора.