«А что тут обычно?» — хмыкнул про себя Абдула.

— Но что удивительно, — говорила ведущая, а телекамера, как всегда, внимательно следила за живыми ужимками ее подвижного лица, — там не было никаких окон, ни щелочки! Так что мы не могли увидеть, где мы пролетали и как выглядит эта… тюрьма снаружи, ровным счетом ничего!.. Кстати, здесь, — голос ведущей прозвучал так удивленно, словно она только что это заметила, — здесь тоже нигде нет никаких окон: сплошные стены!

Следуя за ее жестом, телекамера прошлась по кругу: сперва салатовые стены, потом коричневые, и окон не было нигде, — даже того окна, которое еще светилось за спиной у Абдулы вечерним светом, не было видно, — а в «коричневой» части к тому же не было и вовсе ничего, кроме стола мисс Барлоу, никаких предметов обстановки, вовсе никаких предметов, и только на столе рядом с ладонями мисс Барлоу лежала в одиночестве, подчеркивавшем ее значение, какая-то внушительная грамота пергаменного цвета: лицензия на право содержать частную тюрьму, наверное! Да, так оно и было: наплыв, камера задержалась на грамоте несколько секунд, но ухватить хотя бы ее суть могли успеть разве что самые продвинутые любители скорочтения.

— В камерах для заключенных, в частности, в той, где вы сейчас находитесь, окно имеется, — подала голос мисс Барлоу. — Они-то, заключенные, смогут вволю любоваться окрестностями тюрьмы, весьма живописными, поверьте мне на слово. Правда, только в одиночестве. В присутствии посторонних окна закрываются, вот как сейчас…

Камера безошибочно повернулась в сторону оконного проема, который только выемкой, но не цветом, выделялся на остальной поверхности стены.

Так, значит, и окно у них прозрачно-непрозрачное… А что еще тут, интересно, бывает непрозрачным… и прозрачным? Догадавшись, что прозрачным тут может оказаться практически все, Абдула поежился: он живо себя представил подвешенным в прозрачном, как аквариум, пространстве…

Ведущая тем временем приблизилась к окну, потыкалась в него пальцем, недоуменно повела плечами и снова повернулась к мисс Барлоу:

— Но почему?.. — она не договорила свой вопрос, выжидательно замерла.

— Потому что сюда предполагается значительный поток посетителей, и вовсе не нужно, чтобы они знали, где именно расположена эта тюрьма. Гарантии безопасности, знаете ли…

— То есть вы собираетесь всех посетителей доставлять сюда, как и нас, в закрытых вертолетах?

— Или автобусах, — кивнула мисс Барлоу, — но точно так же закрытых. Повторяю, из соображений безопасности.

— Но позвольте, — голос ведущей источал недоумение. — Не думаете же вы, что с помощью занавешенных окон сможете надолго удержать в секрете месторасположение вашего… вашей тюрьмы?! При современных средствах слежения!.. Опять-таки, куча народу осведомлены, где именно находится тюрьма: охрана, персонал, судебные чиновники, члены всяких комиссий… — ведущая кивнула на лицензию. — Если кто-то задастся целью выяснить, к его услугам, кроме средств слежения, также подкуп, шантаж, угрозы!..

— Ну, разумеется, я не рассчитываю сохранить надолго свое топографическое инкогнито… — мисс Барлоу слегка улыбнулась, чему Абдула даже не сразу поверил. — Но, во-первых, — продолжала она спокойно, — я совсем не хочу облегчать жизнь тому, кто задался бы целью разыскать мое… «заведение», — она снова иронично улыбнулась. — Пусть ищет, пусть тратит время, деньги и усилия. Пока он тратит их на поиски, чья-то жизнь остается в безопасности… — Мисс Барлоу умолкла. Затем продолжила после короткой паузы: — А во-вторых, вы сами упомянули шантаж и угрозы. Так вот, я хочу оградить от них и вас, и прочих посетителей. Пока вы ничего не знаете, нет смысла вам угрожать и шантажировать.

— Спасибо, конечно, — отозвалась ведущая, — но персонал и прочий осведомленный люд никак не застрахован?

— Персонал и прочий «осведомленный люд» знали, на что шли, поступая на службу и подписывая контракт, и, с одной стороны, принимают соответствующие меры предосторожности, а с другой, — получают соответствующее вознаграждение. Что до членов комиссий, все они доставлялись сюда точно так же, как и вы. Это, собственно, входило в круг их обязанностей: проверить все, вплоть до способов транспортировки. И, судя по результатам, — Кимберли повела ладонью в сторону лицензии, — способы транспортировки их удовлетворили.

— Ну, хорошо, — ведущая собралась с силами для новой атаки: — члены комиссий удовлетворены, персонал получает соответствующее вознаграждение, — наверное, не стоит спрашивать, какое?..

— Нет, почему же! — откликнулась мисс Барлоу. — Вся финансовая сторона нашего предприятия совершенно прозрачна! Вы сможете, как только захотите, получить доступ к любой интересующей вас информации. Но, разумеется, кто сколько конкретно получает, я наизусть не помню.

— Да, разумеется, — согласилась ведущая, — спасибо. Но ваши работники не возражают против такой прозрачности, хотя бы в части их вознаграждения?