— Да, здесь у нас одни мальчики. Для девочек есть такая же школа неподалеку, в конце квартала. У нас по меньшей мере два раза в месяц проходят совместные мероприятия: экскурсии, праздники, посещения театров или музеев. Но повседневный учебный процесс… Вы же понимаете, девочкам и мальчикам нужны не совсем одни и те же предметы, не одна и та же физкультура, и даже физика, химия и математика должны преподаваться девочкам и мальчикам несколько по-разному…

Эмили не знала даже, как ей отреагировать на такую идущую в разрез со всеми современными педагогическими принципами «ересь», но она не смогла не поддаться обаянию ее какой-то первозданной правоты и потому попробовала зайти с другой стороны:

— А разве, в отсутствие смягчающего присутствия… — Эмили запнулась: — Ну, в общем, в отсутствие девочек… лиц другого пола… они не делаются слишком агрессивны?

— Что вы, совсем напротив! — заулыбался учитель: — В отсутствие «лиц другого пола», — он чуть заметно подчеркнул тоном ее выражение, — у мальчиков исчезает львиная доля поводов, прямых и косвенных, для проявления агрессии!

«Не перед кем выделываться», — быстро перевела про себя Эмили. И вынуждена была тут же согласиться: ведь и между девочками, как она помнила, ссоры, главным образом, тоже происходили именно из-за мальчиков.

Больше всего Эмили поздравляла себя с тем, что догадалась не брать с собою Роберта для этого ознакомительного визита: его бы после этого от муниципальной школы просто стошнило. Ну, так за чем же дело стало? — А как всегда, за финансами!

Плата за обучение, сама по себе не маленькая, оказалась, правда, не такой астрономической, как опасалась Эмили. Но это ведь далеко не все! Понадобится заказать ребенку школьную форму и вообще одевать его теперь по-другому, покупать другую спортивную одежду, другие принадлежности… Не будет тех же скидок на учебники, что в муниципальной школе, да и самих учебников понадобится больше — и более дорогих изданий. Наконец, машина: до сих пор Эмили как-то обходилась со своим стареньким «фордом», но в ЭТУ школу ребенка на такой машине не повезешь! Не говоря уже о том, что школа нынешняя от них довольно близко, если «форд» закапризничает, а это с ним теперь случается все чаще, то мальчик и пешком добежит, а вот сюда не добежишь, далековато, и к себе в контору рискуешь опоздать, а это уж и вовсе никуда не годится.

Словом, плата за обучение, одежда, учебники, новая машина… кстати, дополнительные траты на бензин: ездить-то дальше… А еще всякие экскурсии, музеи — за них ведь тоже надо платить отдельно, или как? За что-нибудь платить еще придется непременно — праздники, вечеринки, и на карманные расходы ему теперь будет нужно все больше… Как ни крути, а выходило, что требуется дополнительно никак не меньше пятидесяти тысяч в год, что означало бы чуть ли не удвоение ее зарплаты!

Роберт-старший, которому по справедливости следовало бы взять на себя половину этих дополнительных расходов: сын-то его такой же, как и ее! — последнее время все чаще жаловался на застой в делах, задерживал выплату алиментов, так что справедливость справедливостью, но рассчитывать на его помощь получалось проблематично. Ну, ладно, а что тогда? — Завалиться к сенатору Кларку и заявить: «Удвойте мою зарплату!»? Так за это он может и вовсе на улицу выставить и взять на освободившееся место двух стажерок, молодых и энергичных («И симпатичных!» — добавил изнутри противный голос). Так что же делать? — вот над чем Эмили неотступно ломала голову все эти месяцы, и оставалось ей на эту головоломку всего лишь несколько недель: заявление в школу следовало подать до конца текущего семестра.

— Понимаю, как тяжело для вас, а главное, для вашего мальчика переносить все это, — продолжал между тем, доверительно понизив голос, незнакомец. — Да мало того, что тяжело, — воздел он руки. — Это ведь и небезопасно. Разве нет? Вы знаете, какая теперь ужасающая статистика несчастных случаев в муниципальных школах?

Эмили знала. Знала!..

— И ладно бы просто дети между собою дрались… — продолжал, как гвозди, вбивать в ее сознание незнакомец. — Но ведь любой верзила-хулиган может ворваться с улицы, учинить побоище, и поминай как звали!..

Книжный оборот, какого Эмили давненько не слыхивала, заставил ее еще раз пристально взглянуть на незнакомца: тот говорил как по писаному, произнося явно заготовленную речь. Но чего он добивается, чего?

— Что вам нужно? — наконец слабо выдохнула она.

— Мне? — удивленно поднял брови незнакомец. — Мне ничего не нужно, нужно вам! Это вам нужно, просто необходимо устроить сына в приличную, безопасную школу, иначе с ним может случиться все, что угодно!

— Но… как? — растерянно вымолвила Эмили и нервно оглянулась.

Индусы напротив все так же, ни на что не реагируя, хлопотали над своими тарелками; жизнь в кафетерии шла своим торопливым обеденным чередом, никто ни на кого не обращал никакого внимания.

— Сдвиньте вашу тарелку! — резко велел незнакомец.

Эмили рефлекторно повиновалась, и незнакомец, вынув из кармана пиджака большой конверт, раскрыл его и вытряхнул оттуда прямо на освобожденное пространство перед Эмили другой конверт, поменьше, а большой конверт тут же убрал обратно в карман.

— Здесь чек на пятьдесят тысяч долларов, на предъявителя. Он ваш, — и не оставляя Эмили времени даже пискнуть, продолжал: — Однако не спешите получать по нему, он пока ничем не обеспечен. Пока! — подчеркнул, подняв палец, незнакомец. — Деньги поступят на соответствующий счет, как только будет принято справедливое, — подчеркиваю, справедливое, — решение относительно Абдулы Мехмета. Ведь отправить этого негодяя из того санатория, где он сейчас прохлаждается и наслаждается, в обычную тюрьму будет только справедливо. Разве не так?