В конце концов дядя Минь устал. Пришел католический священник и помолился за него.

— Ваш сын достойно пронес свой крест через всю свою жизнь, а теперь сможет воссоединиться с Христом на небесах, — сказал он бабуле.

Утром я проснулась от бабулиных рыданий. Рядом с ней тихонько лежал дядя Минь, обмякший и безмолвный.

Мы с дядей Датом и моей мамой опустились у кровати на колени, сложив руки на груди. Бабуля закрыла глаза, ритмично постукивая палочкой по деревянному колокольчику.

— Nam Mo А Di Da Phat, Nam Mo Quan The Am Bo Tat. — Мы присоединились к ее молитве.

Раздался какой-то шум. Я обернулась. Кто-то открыл входную дверь, и железные листы заскрипели, а в комнату ворвался сноп света. Я сощурилась и разглядела высокую тонкую фигуру.

И мгновенно вскочила на ноги.

— Дядя Санг, ты приехал!

Бабуля заключила его в объятия.

— Прости, мама, — сказал дядя Санг, но она молча повела его к кровати.

Я выглянула в окно, надеясь увидеть на дороге тетушку Хань, но ее там не оказалось.

Стоя за спиной у дяди Санга, я впервые заметила седину у него в волосах. Интересно, подумала я, какие из прядок побелели, когда он оплакивал умершую дочку, какие утратили цвет юности, когда распался его брак, какие обесцветил страх перед «дьяволом, пропитанным агентом „оранж“». Прежде это нисколько меня не заботило, но теперь мне хотелось многое узнать. И только теперь мне стало известно, что за течения бурлят в жизни тетушки Хань, угрожая унести ее подальше от нас.

Когда дядя Минь умер, я взяла блокнот и ушла за дом. Села на землю и стала писать — ради дяди, которого у меня украли. Он был словно лист, сорванный с дерева, но в последний момент попытавшийся вернуться к корням. Я писала ради бабули, которая надеялась, что пламя войны удастся потушить, но обожглась о его угли. Я писала ради дядей, тети, моих родителей, оказавшихся бессильными в борьбе брата против брата и продолжавших войну — неважно, выжили они или погибли.

Нгеан, 1980

Я утонула в стоге мягкой рисовой соломы. Повсюду вокруг возвышались такие же ароматные кипы. Я вдохнула их нежный запах и поняла, почему бабуля, рассказывая мне о своей жизни, называла его ароматом своих снов.

Незадолго до этого, вечером, мы с бабулей и мамой приехали в Виньфук — деревню моих предков. Господин Хай, его жена, дети и внуки как раз ужинали, когда наша телега, запряженная буйволом, подъехала к воротам. Они очень обрадовались встрече и пригласили нас присоединиться к нехитрой трапезе. Пока господин Хай насыпал рис мне в тарелку, я не могла справиться с нахлынувшими чувствами. Как же отблагодарить его за спасение бабули из лап Злого Духа и за то, что уберег ее от разъяренных сельчан?

Мы беседовали до глубокой ночи. Бабуля рассказала господину Хаю о нашей поездке в Нячанг и о дяде Мине.

— Мне очень жаль… — дрожащим голосом произнес господин Хай. — Я должен был приложить больше усилий… чтобы направить Миня по вашему пути, когда вы убежали.

Я закусила губу. Трагические события нашей семейной истории не только разлучали людей, но и внушали им чувство вины за то, над чем у них не было никакой власти.

— Дядя, ты сделал всё, что мог, — заверила его бабуля. — Ты спас нам жизнь. Однажды жена и дети Миня вернутся. И приедут сюда, чтобы тебя отблагодарить.

Никаких новостей о тетушке Линь, Тхиене и Нян не приходило, но бабуля верила, что они благополучно пересекли океан и однажды попытаются нас найти. Я пока не рассказывала ей о том, что мы с Тамом сами начали поиски — ведь у нас были их фотографии — и не собиралась терять надежду.

Бабуля надеялась, что дядя Санг изменится, и он ее не разочаровал. Теперь он даже время от времени приходил к нам в гости. Мы все вместе — бабуля, мама, я и он — съездили в Сайгон к тетушке Хань. А на недавнем Празднике середины осени он научил меня мастерить бумажные фонарики в форме звезды для парада.

Я поднесла к уху деревянную птичку, вслушиваясь в ее безмолвные песни и жалея о том, что папы сейчас нет рядом, что завтра он не поедет с нами в гости к родне Тама. Где бы сейчас ни был мой папа, я твердо знала — Тама он тоже бы полюбил.

Из гостиной до меня доносились приглушенные голоса бабули, мамы и господина Хая.

— Ко мне несколько недель назад приезжал дядя Тама, — поведала бабуля. — Сказал, что его племянник хочет жениться на Хыонг грядущей весной.

Меня обдало жаром. Мы с Тамом были еще так молоды. Конечно, стоило бы сперва доучиться, но мы не желали ждать. Я чувствовала, что Там — любовь всей моей жизни.

— Какие прекрасные новости! — воскликнул господин Хай.

— Я пока не дала согласия — сперва надо поближе познакомиться с его семьей, — шепнула бабуля.

— А моя душа спокойна, — сказала мама. — Он славный парень, значит, и семья у него прекрасная.

У меня, как и у мамы, не было в этом сомнений. Мне не терпелось поскорее познакомиться с родителями и сестренкой Тама. А вот встреча с дедушкой меня тревожила. Я надеялась, что он всё же выйдет из комнаты и примет меня благодушно.