В нос ударил гнилостный запах. Сад превратился в кусочек бурой земли с глубокими ямами, над которыми с жужжанием вились стаи зеленых мух.

— Открытые уборные, — со вздохом пояснил господин Хай. — Удобрение нынче ужасно дорогое, так что фекалии на вес золота. — Он отогнал несколько мух. — Когда новые жильцы только въехали в этот дом, они долго спорили, как же им поделить собственные отходы. И наконец каждый вырыл свою яму.

— А ведь когда-то это был рай на земле! — мама сжала кулаки. — Пойдем отсюда. Не могу больше на это смотреть.

А бабуля уже спешила к порогу, на котором появилась какая-то старуха. Волосы у нее были совсем белые. Веранду она пересекла, опираясь на тросточку. А добравшись до пяти ступенек, ведущих во двор, отбросила ее, встала на четвереньки и поползла, точно животное.

— Давайте помогу, — бабуля подняла старуху на ноги.

Подойдя ближе, я разглядела ее лицо. Выступающий лоб. Зубы, похожие на кроличьи. Торговка мясом! Та самая, которая не давала бабуле житья и хотела ее поймать! Она прогнала мою семью из дома предков, чтобы прибрать его к рукам!

Если бабуля и узнала старуху, то не подала виду, а только взяла за руку и помогла спуститься по ступенькам.

— Вы кто? — торговка мясом уставилась на бабулю белесыми глазами, вытянула морщинистую руку и коснулась ее лица, а потом принюхалась.

— Да так, приехала в деревню друга навестить, — с ханойским акцентом ответила бабуля.

— Тогда неудивительно, что от вас так приятно пахнет, не то что от местных крыс, — старуха поморщилась. — Как же кости болят. — Она постучала себя кулаком по спине. — Проводите меня до уборной, что ближе всего к кухне, ладно? Мне надо дневную норму из себя выжать, иначе сынок мой, ублюдок тот еще, хорошенько отделает меня розгами.

Бабуля проводила торговку мясом до ее ямы. За все пережитые страдания ей впору было столкнуть старуху в яму, полную человеческих отходов, но она только помогла торговке сесть поудобнее и ушла.

Прежде чем уйти, я обернулась на седовласую старуху, которая сидела на корточках в компании мушиного роя.

— Небеса не слепы, — проговорила я. — Сеешь жестокость — получаешь ее же взамен.

Прибыла повозка, запряженная буйволами. Бабуля нагрузила ее букетами цветов, мешками с фруктами и овощами и палочками благовоний. Господин Хай влез в повозку и помог нам подняться. Мы помахали его семье и молча двинулись в путь.

Лес Намдан принял нас в свои зеленые объятия, как только мы сошли с повозки. Бабуля отыскала какой-то кустик, на котором уже были завязи.

— Это ягоды сим, — сказала она и вложила мне в руки парочку алых плодов. Я положила их на язык, и рот тут же наполнился сладостью.

Чем глубже мы заходили в лес, тем легче мне становилось. Тропа в окружении высоких, раскачивающихся деревьев сужалась. Мы пробрались сквозь чащу и оказались на обширной поляне, окруженной кустами. Кругом пестрели дикие цветы — красные, желтые, белые, фиолетовые, — а за ними возвышалось пять небольших земляных холмиков — то были могилы моих прабабушки и прадедушки, дедушки Хунга, двоюродного деда Конга, госпожи Ту. Бабуля похоронила их всех здесь, чтобы они смогли воссоединиться, пускай и после смерти.

Бабуля сложила руки у груди, а лбом приникла к земле и не поднималась очень долго. Я последовала ее примеру. Глаза жгло от слез.

Мы с мамой возложили цветы к каждой из могил. Разгрузили мешки, наполнили плодами большие тарелки.

Господин Хай зажег благовония. Взяв дымящиеся палочки, я подняла их повыше. Дым устремился в небеса, донося мои молитвы предкам. Их смерть и страдания научили меня любви и жертвенности.

— Пожалуйста, помогите нам отыскать моего папу, — прошептала я. Жив он или мертв? Мне нужно было знать правду.

Когда мы добрались до деревни Тама в провинции Хатинь, он уже стоял у ворот своего дома и поджидал нас. На нем была рубашка, которую я сама для него сшила, использовав навыки, которые мне привили на nu cong gia chanh — занятиях по труду. Увидев меня, Там просиял, и я вмиг почувствовала, до чего же сильно его люблю. За годы нашего знакомства он превратился в рослого юношу. От одного его вида коленки у меня подгибались. Он помог всем сойти с тележки, потом повернулся ко мне, подхватил на руки и закружил. Я зарделась.

— Я так скучал, — прошептал он.

Я умоляла его поставить меня на землю. Вокруг собрались детишки. Глядя на нас, они хихикали, прикрыв рты ладошками.

Там повел нас по извилистой тропке к дому.

— Мои близкие так ждут встречи с тобой, — он сжал мою руку. Под яркими цветами бугенвиллеи у кирпичного дома появились мужчина и женщина.

— Chao ba, chao bac, — поприветствовали они бабулю и господина Хая.

Мама Тама подошла к моей и обняла ее.

— Я так рада, что ты смогла приехать, сестра! Вы с дочкой так похожи! Писаные красавицы! — она перевела взгляд на меня, и я покраснела.